- Оставь меня в покое, - эти слова Мэт скорее прочитал по губам, чем услышал. Жена отвернулась и спрятала лицо в подушках. Ее тонкие плечи мелко подрагивали, и Мэтью понял, что жена плачет. "Что с ней? Я не думал, что она так болезненно примет известие о разрыве. Тем более что у нее, кажется, роман с Джоном в Лондоне. Кстати, где он? Дженни нельзя оставлять одну, а я должен позвонить Ними, предупредить ее, что задерживаюсь. Вот, черт, влип! Раньше Джен так не реагировала, хотя все знала...".
К дому подъехало такси. Наверное, это Джон. "Он всегда меня выручает. И сейчас поможет разобраться в сложившейся путанице...".
*
Едва увидев распахнутую дверь виллы, чемоданы в прихожей и вышедшего ему напвстречу бледного растрепанного Мэта, Джон постарался взять себя в руки и спокойно разобраться в событиях последних двух дней.
- Хорошо, что ты так быстро приехал, - Мэтью вытер лоб. - М-м-м... Сложная ситуация, Джон. Подожди, я вызову врача и все тебе объясню.
- Врача? Для кого? - адвокат поставил кейс.
- Дженни. Она...
Отстранив Мэта, Джон обеспокоенно поспешил на второй этаж. Дверь спальни миссис Филд была приоткрыта. При виде Дженни, разметавшейся на кровати, Стайн понял: врача нужно вызывать немедленно. Женщина была в жару и непрерывно стонала, а дыхание тяжелое, с хрипом.
- Я застал ее в таком состоянии, - подошел к нему Мэтью, - видишь ли... Вчера мы бурно поговорили, я ушел, вернулся только недавно, думал, что она уже уехала...
- Это связано с той женщиной? - отрывисто спросил адвокат. - И твои изменившиеся планы тоже?
Филды привыкли доверять адвокату сокровенное, и Мэт, вздохнув, ответил:
- Можешь считать меня идиотом, Джон, но да.
- Ее разговоры о том, что имя человека - интимный акт, обожание ее сынишки - это на тебя так подействовало? - уточнил Стайн. - Ради этого ты перечеркиваешь все, чем живешь, готов кинуть псу под хвост перспективный творческий проект, и все ради миссис де Сильва? Не верю своим ушам.
- И тем не менее. Понимаю, Джон, я тебя подвел, и с Дженни нехорошо вышло. Но Ними... Я не знаю, что она сделала, но я хочу быть с ней. И не ожидал, что Джен так тяжело \то воспримет.
- Извини, вынужден прервать твои излияния, - Джон вошел в комнату и снял трубку с телефона. - Сначала вызову врача к Дженни, а потом дослушаю о твоей пламенной страсти на рю де Бонапарте.
- Ты ведь не просто так на стороне Дженни? - Мэт наблюдал за Джоном, пока тот разговаривал с врачом. Адвокат положил трубку и склонился над Дженни, чтобы удобнее устроить ее на кровати и укрыть пледом. - Судя по тому, как она легко позволила мне жить в Марселе, а сама осталась дома...
Джон изумленно посмотрел на писателя:
- Перекладываешь с больной головы на здоровую? Пытаешься таким образом оправдать свои амуры? А тебе в голову не приходило, что Дженни заботится о тебе, закрывает глаза на твои выходки, думая о том, чтобы ничто не мешало твоему творчеству? Но это не значит, что ей безразлично твое поведение. Дженни не показывала, как ее ранят твои бесконечные романы, а ей было очень тяжело, когда ты стал охладевать к ней после того несчастного случая, отдалялся все больше, вокруг тебя закружились женщины... Ты словно мстил ей за тот случай!
- Это чушь, никто в этом не виноват, - слабо сопротивлялся сбитый с толку Мэтью. - Она поскользнулась и упала. Я думал, что ей нужен покой. Дженни гордая, не любит вызывать жалость. И если бы она хотела, я мог бы работать и в Лондоне. Или мы вместе жили бы в Марселе. Но она ни словом не обмолвилась о том, что ее не устраивает. А я не умею читать мысли! - повысил голос он.
- Тише, - Джон указал глазами на Дженни, которая слабо пошевелилась и подняла голову на крик. - Если ты хочешь орать, спустимся в гостиную, когда приедет врач... Нет, я отказываюсь верить в то, что ты бросаешь все ради этой садовницы...
- Придется поверить. Ними особенная, и я все решил. Она и Сэмми ждут меня. Оказывается, я могу быть хорошим отцом...
- Боже правый, - выдохнул Джон, - ты даже не идиот, а... не знаю, как тебя назвать. Да, я на стороне Дженни потому, что видел, как ей тяжело из-за твоих выходок и вижу, до чего ты ее сейчас довел, а ты мне рассказываешь... Какой же ты эгоист!
Он задернул шторы, чтобы Дженни не беспокоил солнечный свет, вернулся к кровати и осторожно провел пальцами по горячей щеке молодой женщины, пригладил ее светлые волосы.
- Не кричите, пожалуйста, - еле слышно прошептала Дженни, - очень болит голова...
- Конечно, Джен. Извини. Сейчас приедет врач.
Дженни открыла глаза и подняла голову:
- Джон? Ты давно приехал? - она болезненно зажмурилась. - Сколько времени?
- Я только что прилетел. Сейчас четыре часа пополудни.
- Господи... Я опоздала на самолет. Джон, Мэтью сказал, что уходит к ней... К де Сильва...
- Да, я знаю... Поговорим об этом потом, сейчас тебе нужен отдых. Сейчас приедет доктор. Тебе что-нибудь нужно?
- Да, глоток воды... Очень хочется пить.
Мэтью, понуро опустив голову, вышел из спальни жены. Вчера да и сегодня он был убежден в своей правоте, ведь если его влечет к Ними, он не обязан подавлять в себе чувства, а если Ними так же любит его в ответ, она не обязана выходить замуж за нелюбимого только потому, что так хотят ее родственники. Он был уверен, что после потери их ребенка брак с Дженни превратился в сотрудничество, сделку без глубокой привязанности. Или доверительную дружбу, а если Джен хочет других отношений, она молода, привлекательна, и ей не составит труда найти себе пару. А может, уже и нашла - недаром Джон не отходит от нее ни на шаг, как паж за королевой, и его симпатия к Дженни далека от обычных отношений адвоката и клиентки... А теперь Мэтью ощущал: что-то не так, неправильно, и чувствовал себя виноватым перед Дженни. но почему она раньше вела себя, как будто ее все устраивало, у нее все прекрасно, и даже не намекнула на то, что ее огорчает?