Вот только теперь чувствую себя полной дурой. Сейчас я злюсь на тебя за то, что ты меня совсем не замечаешь, хотя умом понимаю: а с какой стати ты должен меня любить? Разве не глупо? Мне, безусловно, больно, что для тебя я просто солдат Дженнифер, которой постоянно надо напоминать о существовании устава. Но я всё равно не могу себе простить того, что не могу сдержаться и ежедневно выплёскиваю эту боль на тебя.
Теперь мои оскорбления пропитаны ею, а не привычным для тебя презрением и насмешкой.
Эх, дожилась ты, Джен! Стоишь теперь перед дверью кабинета Магнуса, и мнёшься, как провинившаяся школьница! Не можешь даже постучать…
Собираю всю свою смелость. Сжимаю руку в кулак, закусываю губу, но… не могу. Не решаюсь. По голове как обухом бьёт совершенно нетипичный для меня вопрос. А идёт ли мне форма?
Короткие ногти больно впиваются в кожу ладони, во рту уже явно ощущается солёный вкус крови, но я стою на месте, как вкопанная. Боже, и куда делась вся моя храбрость и дерзость, когда она так нужна!?
Может, волосы распустить?
«Не обижайся, Дженни, но с этим хвостом у тебя уши перпендикулярно голове».
Блин, Балк, ну и зачем ты это ляпнул!?
Ещё немного колеблюсь и всё же стаскиваю резинку с волос, прикрывая белокурыми прядями уши, теперь и впрямь кажущиеся мне торчащими.
Вхожу.
Ты сидишь за столом, разбираясь с какими-то бумажонками.
Я никогда не была у тебя в кабинете. Как ни странно. И что ещё страннее, никогда не была с тобой один на один. Нервно сглатываю, ощущая, что слюна вдруг стала липкой и вязкой.
Ты поднимаешь на меня глаза, и мне становится дурно. Колени дрожат. Господи, да что со мной творится такое!?
Подходишь ближе. Почти вплотную. Ощущаю немного резкий запах твоего одеколона. Клубника? Когда это ты полюбил сладкие запахи?
Снова отчитываешь меня. Как ребёнка. И, пожалуй, впервые я вот так пристыженно молчу, прикипев глазами к полу. И я не могу понять, почему из головы вылетели все мои язвительные фразочки, которые я сейчас всё равно не смогла бы озвучить. Может быть, потому, что сейчас в кабинете нет никого, кроме нас, и мне нет перед кем выпендриваться? Или потому, что ты стоишь в шаге от меня и буравишь взглядом? А может, потому, что привычные речи ты произносишь совершенно другим голосом? Таким тихим, мягким, что я невольно сомневаюсь: может, мне уже слышится?
- Посмотри на меня, Джен.
Я вздрагиваю. Ты действительно назвал меня Джен? Ты действительно попросил меня что-то сделать?
Я не могу противиться.
Смотрю тебе в глаза и чувствую, как нагревается лицо. Чёрт-чёрт-чёрт, не вздумай покраснеть! Хочется зажмурится, но я не могу оторвать от тебя взгляд.
А ты молчишь. И смотришь на меня. А я вся сжимаюсь и с отвращением думаю: до чего я докатилась? Где та бойкая и бесстрашная Дженнифер, способная в словесной перепалке заткнуть за пояс любого? И как на её месте очутилась робкая и смешная Дженни, которой здесь быть совершенно не надо?
Мне кажется, или в твоих глазах сейчас нет того холода, что всегда? Мне кажется, или твоё лицо действительно расслаблено и не выражает извечной строгости и непрошибаемости? Мне кажется, или чуть шершавые пальцы действительно невесомо скользят по моей щеке? Мне кажется, или тонкие, красиво очерченные губы действительно касаются моих?
Нет, наверное, кажется. Или я сплю. Ведь не может этого быть на самом деле!
«Может» - словно говорят твои глаза, а сильные руки притягивают меня к тебе.
- Что ты творишь? - выдыхаю, невольно отстраняясь.
- Люблю тебя, - снова обнимаешь, и я чувствую тяжесть твоего подбородка на своей макушке. И таю, когда ты вдруг нежно добавляешь. – Дженни.
«Дженни»?
Лицо загорается яркой краской, и я невольно прячу его, зарывшись носом тебе в плечо. Дурацкая кличка, не со зла придуманная Балкхедом, теперь не раздражала. Напротив, заставляла расплыться в нелепой улыбке. Задыхаясь от счастья, утыкаюсь лбом в твой погон, а слух до сих пор ласкает эхо твоего голоса.
«Дженни».