Сейчас советник поведал Стернеру, что хотел бы получить пост в Венгрии. Он нуждался в переменах, а Венгрия, вероятно, нуждалась в нем.
Вильгельм Стернер пытался открыть ему глаза на другие проблемы, на трудности в его собственном доме. В первую очередь следовало разобраться с семьей. Кроме того, он был нужен здесь, в Джакарте. В островном государстве было неспокойно, население трех тысяч вулканических островов жаждало крови Сукарно. Хочешь изображать святого — пожалуйста. Стернер уже говорил с Мод, и она плакала — но не из-за переезда, нет, а от тревоги и страха.
Вильгельм Стернер заметил, что советник слышит, но не слушает его. Отец Мод казался сосредоточенным, но при этом отсутствующим. Он напоминал анимиста, который слушает дождь, пытаясь уловить голос капель, предсказывающих судьбу земли.
Упрямо созерцая дождь, отец Мод повторял, что нужен в Венгрии и постарается получить пост там.
Было уже поздно. Следовало возвращаться домой, вечером Мод и Вильгельму Стернеру предстояло вылететь в Швецию. У пригорка рядом с Чайным домом стояли два автомобиля. Советнику принадлежал английский автомобиль новой модели с широкими тракторными покрышками, Стернер же взял напрокат джип, старый колониальный джип со складным верхом. По здешним проселочным дорогам можно было ездить только с хорошей оснасткой. Дождь размывал глину, землю заливало водой, и кое-где приходилось проезжать по болотцам метровой глубины, а где-то случались небольшие грязевые оползни. Дорога к Чайному дому постоянно менялась. Даже тот, кто ездил по ней очень часто, не мог чувствовать себя уверенно.
Автомобиль отца Мод был полон ост-индского фарфора. Он очень выгодно приобрел партию и собирался отправить одну коробку домой с Мод. Лучше всего было отправлять драгоценности домой частями.
Вильгельм Стернер ехал позади, с трудом удерживая скорость. Джип скользил на поворотах, и Стернер удивлялся, как советнику удается двигаться вперед на такой скорости. Они оба неплохо водили машину, но на этой местности обычные правила не действовали. Дорога была совершенно непредсказуема: густая листва ветвей, свешивающихся едва не до земли, барабанила по лобовому стеклу, сбивая с толку водителей.
Это случилось в десятке километров от Джакарты. Вильгельм Стернер отстал от спутника, он медленно преодолевал поворот, когда вдруг услышал крики и увидел впереди людей, размахивающих руками. Некоторые бежали по глинистому, заросшему склону, жалобно кричали и рвали на себе волосы.
Вильгельм Стернер затормозил и сразу понял, что произошло; позже он утверждал, что у него были дурные предчувствия. Отец Мод ехал быстро, слишком быстро, — а ведь они никуда не торопились.
Его автомобиль соскользнул с дороги, переворачиваясь, скатился по склону и остановился у пальмы. Тело было погребено под кровавыми осколками ост-индского фарфора.
После торжественных похорон, приличествующих советнику посольства, мать отправили в санаторий неподалеку от шведского Лександа. Она была раздавлена чувством вины перед погибшим мужем, которого обманывала, и ее истерики, прежде хоть сколько-нибудь сдерживаемые, перешли в острый психоз уже в Индонезии, когда до отъезда на родину оставалось несколько часов и семья судорожно пыталась уладить оставшиеся дела. Мод пришлось заботиться обо всем и вся, включая мать, — надо было следить, чтобы та не приняла слишком много таблеток.
Вильгельм Стернер стал незаменимым. Он сообщил трагическую весть, он же подготовил возвращение домой, организовал похороны и жилье в Стокгольме.
Итак, тем жарким летом мать отдыхала в санатории в Даларна. Ее психоз прошел различные стадии; суть его заключалась в неискоренимом и неизлечимом чувстве вины перед погибшим супругом. Избавившись от шока, мать решила, что должна умереть, хочет умереть. Ночи напролет она громко причитала о новых смертоносных сгустках, вызревших в ее измученной груди.
Благодаря терпению психиатра и поддержке Мод со временем мать выписали, после чего она поселилась в не очень большой, но вполне пристойной квартире на Карлавэген. Мод стала работать секретарем в Министерстве иностранных дел. Для этой должности она и намеревалась покинуть Джакарту чуть ранее, но трагедия нарушила планы.