— Ваше имя Джуд Пэйнтер, и вы живете вместе с женой в деревне Грамблер?
— Ага.
— Расскажите, что произошло утром седьмого января.
— Ну... — Джуд откашлялся. — Я спал со своей старушкой, ну с Пруди, в общем.
— То есть с вашей женой?
— В общем, да, сэр, можно и так сказать, — сконфуженно улыбнулся Джуд, — мы с Пруди спали, когда явился капитан Росс, а он нечасто это делал, а потом я вскочил и отворил дверь, а он как ворвется и говорит, мол, корабль на мель сел на пляже Хендрона. Так что давай, мол, пошевеливайся, так он сказал. Мы всегда были хорошими друзьями с капитаном Россом. Много лет, покуда из мухи не сделали слона и...
— Да-да. Ближе к делу. И что потом? Джуд обвел налитыми кровью глазами зал, тщательно избегая взглядов публики. — Так что же было потом?
— Потом он говорит: «Беги и разбуди всех, кого сможешь, на корабле-то наверняка женщины и дети, — так он сказал, — их нужно спасти из морской пучины...»
Несколько секунд слуги закона раздраженно совещались друг с другом.
— Давайте же, припомните как следует, — сказал Генри Булл. — Подумайте еще разок.
Джуд уставился на готическую крышу в поисках вдохновения и облизал губы.
— Ну и?
— Ну, так он и сказал, сэр. Как пить дать.
— А я прошу вас подумать еще разок. Ваши слова не соответствуют тому, что записано в вашем заявлении.
— Чего?
— Вы не говорили такого, когда давали показания королевскому поверенному и его служащим.
— Да?
— Повторите то, что вы говорили с самого начала.
— Дык это самое я и сказал, ни прибавить, ни убавить.
— Вздор. Разрешите, ваша честь? Вы сказали... позвольте зачитать. «Когда капитан Полдарк пришел ко мне в хижину, то велел спешить вниз и разбудить друзей, потому что там кораблекрушение, и чем скорее мы разграбим корабль, тем лучше, пока не появились люди закона». Вот что вы сказали.
Джуд на секунду наморщился, а потом изобразил вид оскорбленной невинности. — Нет-нет, сэр, отродясь не слыхал, чтоб я произносил такие слова. Ваша милость, даже и не думал ни о чем подобном. Это несправедливо, нечестно, неправильно.
— Напомню вам, Пэйнтер, это заявление вы сделали в присутствии свидетелей и подписались под ним, а перед этим вам его зачитали.
— Я плоховато слышу, — заявил Джуд, простодушно глядя на обвинителя, — так что, видать, они недопоняли, чего я сказал, а я недопонял, чего они пробубнили. Кажись так, да уж наверняка.
Мистер Булл сердито откинул свою мантию и склонился над записями. Он начал опрашивать Джуда по событиям того дня, но вскоре снова начались разногласия и возник еще один сердитый спор.
— Свидетель, а вы знаете, что за наказание полагается за лжесвидетельство? — ледяным тоном поинтересовался судья Листер в ходе этой перепалки.
— Лжесвидетельство? — переспросил Джуд. — Отродясь не делал ничего подобного, ваша милость. Даже не могу написать свое имечко, что уж говорить об остальном. И отродясь не был рядом с теми кораблями, только разок и то, только чтоб протянуть руку помощи тем, кто борется с волнами. Все пытались помочь и...
Судья впился в Пэйнтера долгим пристальным взглядом. — Не думаю, что этот свидетель поможет вашему делу, мистер Булл.
Мистер Клаймер устало поднялся. — Могу ли я привлечь внимание вашей милости к тому, что в первый раз, на предварительном допросе, Пэйнтер не предоставлял таких свидетельств, какие дал позже. Он, кажется, отрицает, что знаком с событиями, которые мы рассматриваем.
Последовал сердитый спор, зашелестели бумаги. Но Генри Булл не сдавался. — Есть еще некоторые важные показания, сделанные позднее, ваша милость. Могу ли я озвучить это свидетелю?
— Хорошо.
— Так, Пэйнтер, — сказал Булл, сверля его взглядом, — припомните события в ночь на седьмое января. Вы присутствовали, когда таможенники и солдаты появились на берегу. В своем заявлении вы утверждали, что обвиняемый, капитан Полдарк, возглавлял нападение на таможенников, и вы видели, как он ударил Джона Коппарда, который упал с тяжелым ранением. Это верно, не так ли? Помните о предупреждении его милости: вы находитесь под присягой. Вас самого могут отправить за решетку!
Джуд облизнул передние зубы и заколебался. — Нее, — внезапно произнес он чуть слышно, — ничегошеньки об этом не знаю.
— Что? Что такое? — переспросил судья.
— Впервые это слышу, ваша милость. Никогда не произносил ничего подобного. Это неправда. Это выдумки.