Выбрать главу

ДЕВУШКА НЕ СТЕРПИТ, КОГДА ЕЕ ПАРЕНЬ ТРАТИТ ЕЕ ЖЕ ДЕНЬГИ НА ДРУГИХ ДЕВУШЕК.

Через пятнадцать минут Каролина влетела в зал.

Глаза прищурены.

Из них летят молнии.

Золотые волосы взъерошены.

Мордухай даже ее не заметил.

А, когда заметил — было поздно.

Каролина закатила ему оплеуху.

Мордухай грохнулся на пол.

Вместе со стулом.

— Ах, ты, козел, — Каролина пыталась каблуком выбить Мордухаю глаз.

Но ее успели удержать.

Она вопила. — Какого х…

Ты тут развлекаешься.

За мои деньги.

Нищедранец.

Напудрил мне мозги.

Будто встречаешься с директором твоего сериала.

Хороша директор. — Каролина умолкла.

Посмотрела на Алехандру.

Злобно посмотрела.

Алехандра продолжала хлопать ресницами. — А ты?

Проститутка ты.

Соблазняешь моего мужика.

Он – мой муж.

Мы поженились неделю назад.

Но я должна была об этом молчать.

Потому что так хотел этот ублюдок.

Ему кажется, что женитьба огорчила бы его поклонников.

Нет у него нормальных поклонников.

Только такие шлюхи, как ты.

Которым — все равно, с кем.

ДЕВУШКА ВЫТЕРПИТ БОЛЬШЕ, ЧЕМ СТАЛЬ.

Мордухай заполз под стол.

От страха.

И там подвывал.

Но его жена не успокаивалась.

Она еще не закончила:

— Я на втором месяце беременности. — Выкрикнула. — Так что, лети отсюда, сучка.

— Йа.

Я не знала. — Алехандра побледнела.

Резко. — Если у Мордухая нет денег…

То он — не моего круга.

И, к тому же, теряет поклонников.

Я хотела с ним переспать.

Чтобы хвастаться потом.

Но…

Спасибо, что спасла меня.

От позора.

Одно дело переспать с преуспевающим популярным богатым комиком.

Другое дело — переспать по ошибке с нищим забытым актеришкой.

Я бы себе не простила ошибку. — Алехандра выбежала из зала.

Джессика догнала ее на космодроме.

Алехандра жутко ругалась.

Как космопират.

Джессика взяла гравибиль.

Служебный гравибиль «Колонии».

— Алехандра!

Ты — моя должница.

На этот раз тебе от меня не уйти.

Я заставлю тебя дружить со мной. — Джессика включила автопилот.

Я ЗАСТАВЛЮ ТЕБЯ ДРУЖИТЬ СО МНОЙ.

Вскоре гравибиль опустился перед домом Джессики.

— О, Джессика.

Уже поздно.

Я хочу домой.

Завтра на работу.

— Выпьешь теплое молоко.

Затем я отвезу тебя домой.

— Нет, Джессика.

Хотя…

Я обожаю теплое молоко.

— Тогда летим.

— Нет.

Я потом усну.

Тебе придется возиться со мной.

Я хочу домой.

— Зайдем в ресторанчик, — Джессика вышла из гравибиля. — Мы выпьем кофе.

Потом гравибиль отвезет тебя домой.

Или я.

Смотря, как поладим.

— Ладно, — Алехандра вздохнула.

Они вошли в ресторанчик.

Хозяйка принесла кофе.

Подмигнула Джессике:

— Не обожгитесь, подружки.

«Старая сводница, — Джессика подумала. — Уже положила на нас глаз.

Чтобы заманить в свою команду».

СТАРОСТЬ ЛЮБИТ МОЛОДОСТЬ.

— Запах здесь отвратительный, — Алехандра засмеялась. — Окна закрыты.

В холодильнике кто-то сдох.

Мне нравится.

Я чувствую себя в этом ресторанчике, как в гимназии.

Ностальгия.

Ресторан тоскливый.

Надо дома создать подобную атмосферу.

Знаешь, что, Джессика?

— Пока не знаю.

— Если у меня не получилось с Мордухаем…

То я все равно должна повеселиться.

Не пропадать же настрою.

Пойдем к тебе.

Подругой ты мне не станешь.

Я уже говорила, почему.

Но мы неплохо проведем время.

Сыграем в карты.

Побрызгаемся в джакузи.

У тебя есть джакузи?

— Как же без нее!

— Вот и прекрасно! — Алехандра поднялась.

Через пять минут входила в квартиру Джессики.

— Очень мило! — Алехандра оглядывалась. — Конечно, не дворец моего папочки…

— И не дворцы твоей мачехи, — Джессика уязвила.

Удивительно.

Она хотела подружиться с Алехандрой.

Посидеть с ней.

Поболтать.

А теперь…

Когда все произошло…

Джессика не знала, что делать.

Все погасло.

— Ты давно здесь живешь?

— Пару месяцев.

Здесь тесно.

Я накоплю.

Найду деньги.

И перееду во дворец.

В свой дворец.

КАЖДАЯ ДЕВУШКА МЕЧТАЕТ СТАТЬ ПРИНЦЕССОЙ, А ПРИНЦЕССЕ НУЖЕН ДВОРЕЦ.

— О! — Алехандра подошла к ванной комнате. — Джакузи огромная.

В ней можно не только сидеть.

Но даже и плавать.

— Как насчет пиратского кофе?

— Я никогда не пробовала.

— Я — тоже! — Джессика засмеялась. — Но хотела попробовать.

Самой лень было готовить.

В том смысле, что только для себя.

Ведь потом не с кем вспомнить, какая дрянь получилась.