Алехандра чувствовала себя виноватой.
ЧУВСТВО ВИНЫ БЕЗ ВИНЫ ПРИВОДИТ К УМОПОМРАЧЕНИЮ.
Алехандра задумалась.
И не следила за лошадью.
Своенравная лошадка взбрыкнула крупом.
Алехандра слетела.
Лежала на земле.
— Чтоб тебя Черная Дыра засосала, — Алехандра выругалась на лошадь.
Мать и Мадлен успели уже засесть в ручье.
Но на брань Алехандры оглянулись.
И поскакали к ней.
— У меня все в порядке! — Алехандра махнула рукой. — Ничего не сломано.
Но я не могу встать.
Левая нога вывернута.
Ужасно больно!
— У тебя вывих! — Мамочка засмеялась.
— О, Алехандра, — Мадлен всплеснула руками.
Не скрывала радости. — Теперь у тебя — постельный режим.
Я буду с тобой.
И никаких Джессик. — Мадлен подала Алехандре руку.
Вместе с мамочкой затащили Алехандру на лошадь.
— Вы посадили меня на лошадь, — Алехандра усмехнулась.
Криво усмехнулась. — Чтобы она еще раз меня сбросила?
ОДНО ПАДЕНИЕ — ЕЩЕ НЕ ПАДЕНИЕ.
В доме мамочка отправилась за доктором Мудковским.
Возвратились они через час.
Вместе.
Взъерошенные.
— Доктор, — Алехандра засюсюкала. — Ты славный!
Ты принимал у моей мамочки роды.
Когда я появилась на свет…
Доброта твоя не знает границ.
Ты меня опекаешь.
— У тебя растяжение, — доктор Мудковский сопел. — Раздевайся.
Полностью.
Я осмотрю тебя целиком.
Нет ли царапан.
И ушибов.
— Не разденусь, — Алехандра сжала зубки.
— Алехандра!
Бедненькая! — Мадлен засюсюкала.
Захныкала. — Тебе неделю нельзя вставать с постели.
— Вытерпит! — Мамочка сохраняла спокойствие.
Ледяное спокойствие.
Ведь не у нее вывих. — Ничего не поделаешь.
Твоей содержанке…
Ей лучше улететь.
Она успеет на космобус.
— Какой содержанке? — Алехандра не поняла.
Не поняла сразу.
— Джессике!
— Она не содержанка.
— Тогда — кто она тебе? — Мамочка прищурилась.
«Так я могу и без наследства остаться, — Алехандра застыла. — Не буду портить отношения с мамочкой».
— Мадлен! — Мамочка повернулась. — Ты останешься с Алехандрой?
Или тоже улетишь?
— Остаюсь!
Я остаюсь здесь! — Мадлен прыгала.
Хлопала в ладошки.
ХЛОПАНЬЕ В ЛАДОШКИ ПОКАЗЫВАЕТ РАДОСТЬ.
«Надоела она мне.
Мадлен! — Алехандра злилась.
Молча. — Какая же она все-таки противная.
Если бы у меня закончились деньги.
Или я бы осталась без наследства.
Мадлен дружила бы со мной?
Как сейчас дружит?»
— Нет, Мадлен, — Алехандра прохрипела.
Как можно ласковей смотрела на подружку. — Ты — улетай!
Присмотри за нашим домиком.
Уютным домиком.
Я же…
Буду страдать в одиночку.
— Как скажешь.
Но я могу остаться.
Все равно я не работаю.
Мне делать нечего.
— Нет, — Алехандра мотала головкой. — Доктор Мудковский дал мне таблетки.
Я уже хочу спать.
— Пойдем, милочка, — мамочка потащила Мадлен за руку. — Пусть Алехандра спит.
Может быть, ей приснится лучшая жизнь.
ЧТОБЫ НЕ МУЧИТЬСЯ ПРОБЛЕМАМИ, НАДО ЧАЩЕ СПАТЬ.
Джессика.
— Я даже не попрощалась с Алехандрой, — Джессика ныла. — Сижу с тобой, Мадлен.
В космобусе.
Ты — верная подруга Алехандры.
Верная и мудрая.
А я…
Меня вышвырнули.
Даже не спросили, хочу ли я остаться.
— Тебе не повезло! — Мадлен захихикала.
С удовольствием.
Она уже в сотый раз повторяла, что Джессике не повезло.
И получала наслаждения от унылого лица Джессики.
— Да уж! — Джессика мечтала, чтобы Мадлен проглотила язык.
— Джессика! — Мадлен опустила ладонь на колено Джессики. — Что ты сегодня делаешь?
Вечером?
— Работаю.
Как всегда.
В клуб пойду.
— Везет же тебе! — Мадлен протянула. — У тебя есть работа.
А я хочу работать, — солгала, — но не могу.
Ведь я — аристократка!
— Алехандра — тоже благородных кровей.
Но она же работала.
— Ха!
Работала!
Вертелась перед боссом.
Алехандра развлекалась, а не работала.
А йа.
Я…
Я одна осталась.
Мне так страшно одной в квартире.
В кроватке страшно.
Навестишь меня? — Мадлен задрала подбородочек.
— Ты надеешься на мое сочувствие?
И понимание?
— Но сначала я пойду с тобой в клуб, — Мадлен уже решила.
За себя решила. — Меня все будут замечать.
Я присяду к кому-нибудь за столик.
Тебе не помешаю.
— Нет, Мадлен. — Джессика нахмурилась. — Зачем ты мне сдалась в клубе?
Тебе будет трудно.
ТЫ НАСТОЛЬКО КРАСИВАЯ, ЧТО НЕ ОТДОХНЕШЬ.
Тебя будут таскать от столика к столику, — Джессика сочиняла.