Джессика хочет денег.
И только денег.
Она со всеми дружит из-за денег.
— А ты?
— Что я?
— Ты дружишь не из-за денег?
— Алехандра! — Мадлен всплеснула руками. — Как ты могла так подумать?
— Я пошутила.
— Так что ты — жертва.
Алехандра.
Синтия это подтвердила.
А мой старичок…
Он — милый.
Он изготавливает подковы.
Для беговых лошадей.
Мне даже подарил две подковы.
На счастье.
Я чуть в обморок не упала от радости.
— Мадлен!
Я ушам своим не верю.
— Поверь моим ушам.
— Так ты со старичком?
Понимаешь, что я хочу сказать?
— Не со всем я это делала со старичком.
Вернее…
Он старался.
Но пока не смог.
Говорит, что надо ждать оттепель.
Старичок страшно рад, что я плясала перед ним голая.
Кажется, что ему ничего не надо больше.
И не можется больше.
Ах, Алехандра!
Я самое главное не сказала.
Синтия сказала, что Джессика прислуживает твоей мачехе.
Они без ума друг от друга.
Тебе нравится эта новость?
ТО, ЧТО НЕ С ТОБОЙ, ДОЛЖНО РАДОВАТЬ.
— Меня чуть не стошнило, — Алехандра побледнела. — Как я только могла позволить…
Позволила Джессике общаться со мной.
Какая гадость!
Словно я упала в выгребную яму.
Джессика надо мной потешалась.
Рассказывала всем, какая я дурочка.
Наверняка, ржет надо мной вместе с Анабеллой.
Какая же мерзость.
Я даже дрожу.
Ты…
Не обманываешь меня, Мадлен?
— Нет!
Не обманываю, Алехандра.
Ты же моя — лучшая подружка.
Синтия мне все рассказала.
Она говорит, что Джессику поэтому и держат в «Колонии».
Потому что она всем прислуживает.
Противно?
Тебе противно?
Я надеюсь, что тебе гадко, Алехандра.
Полетаем по бутикам?
Купим что-нибудь к праздникам?
— Нет, — Алехандра покачала головкой. — Я чувствую себя разбитой.
Разбитой ночной вазой.
Нет.
Разбитая дорогая ваза.
Ты мне столько наговорила.
Мадлен?
— Да, Алехандра?
— Ты мне все соврала.
Признавайся.
— Йа?
— Да, ты.
Мадлен.
Я разговаривала с Джессикой.
С Синтией успела поговорить. — Алехандра пошла ва-банк.
Тоже лгала.
Ложь на ложь.
Но она должна выяснить правду.
Правду об Джессике. — Ты придумала только для того, чтобы удержаться около меня.
ЧТОБЫ УДЕРЖАТЬСЯ У ДЕНЕГ, ВРУТ В ТРИ РАЗА БОЛЬШЕ.
Джессика мне показывала голограммы.
Где ты умоляешь ее взять с собой в «Колонию».
Джессика там отказывалась.
Ты же чуть ли не на коленях ползала.
Перед ней.
И никто тебя в «Колонии» не кадрил.
Ты сама ко всем липла.
И, наконец, нашла какого-то замухрышку старичка.
Никому не нужного.
Ведь так? — Алехандра сузила глаза.
Мадлен икала.
Затем разразился гром:
— Ах, Джессика!
Эта мерзкая девка.
Я перед ней душу изливала.
А она.
Она меня.
Да, я ей волосы повыдергаю.
Алехандра.
Да.
Я признаюсь.
Я немного…
Преувеличила.
Только потому, что не хочу, чтобы Джессика дружила с тобой.
— Потому что дружбой между мной и Джессикой разрушит мою с тобой дружбу?
Ведь так?
Мадлен.
Ты же за меня держишься.
Уцепилась.
И братика своего пытаешься мне подсунуть в постель.
— Но ты же любишь моего брата.
— Уже нет.
Не люблю.
Но я выйду за него…
Возьму его в мужья.
На своих условиях.
Он издевался надо мной.
Пренебрегал.
Посмеивался.
Теперь будет моей ручной собачкой!
— Правда? — Мадлен засветилась счастьем. — Ты простишь моего братика?
И пригреешь?
— Да, Мадлен.
ДАЖЕ ПЛОХОЕ СТАРОЕ НЕ МЕНЯЮТ НА НОВОЕ ХОРОШЕЕ.
— А я?
Простишь меня?
За то, что я тут наговорила.
Немного солгала.
— Мадлен.
Я ведь тоже солгала.
Тебе.
Ничего мне Джессика не показывала.
Я соврала.
А ты купилась.
Призналась.
Мадлен!
Какая же ты дурочка!
— Ой!
Как я прокололась.
— Ну и что?
Мадлен!
Мы дружим с детства.
Конечно, я тебя не прогоню.
Я знаю, что ты сейчас со мной из-за моих денег.
И будешь со мной только из-за денег.
И…
Это — прекрасно.
По крайней мере, я знаю.
Что и почему.
А это важно в дружбе.
Ты же мне тоже нужна.
Мы с тобой перемываем косточки знакомым.
У нас есть, что вспомнить.
Много общего.
И ты — аристократка.
Хоть и без денег.
Мне нужны друзья-аристократы.
— А Джессика?
— Джессика — проходной вариант.
Сегодня она развлекает Анабеллу.
Завтра будет развлекать меня.
И тебя станет развлекать.
Джессика — домашнее животное.
НЕ ПРОГОНЯЙ ТЕХ, КТО К ТЕБЕ ПОДЛИЗЫВАЕТСЯ.