Потому что отец обожает меня.
И…
Анабелла тоже знает, что я во многом соглашаюсь с отцом.
Чтобы не портить с ним отношения.
В какой-то мере, я — как Анабелла.
Я даже делаю вид, что она мне нравится.
Чтобы отец не расстраивался.
Отец смотрит на нас.
Ласково.
Он постарел.
Обрюзг.
Съежился. — Алехандра ощутила прилив нежности.
Прилив нежности к отцу.
Но это была нежность, как к беспомощному.
А отец не был беспомощным. — Я бы все отдала.
Все отдала, чтобы отец был с мамочкой.
Все знают, что Анабелла с ним — только из-за денег».
«Бедняжка Алехандра, — Анабелла думала в свою очередь. — Думает, что отцу было бы лучше, если бы он вернулся к своей прежней жене.
От меня?
Алехандра не понимает.
Не понимает, потому что слишком молодая.
Молодая и неопытная.
МУЖЧИНА ЖИВЕТ С ТОЙ, КОТОРАЯ ЕМУ НРАВИТСЯ НА ДАННЫЙ МОМЕНТ.
Мужчина не станет жить с нелюбимой.
Я нравлюсь отцу Алехандры.
Он меня обожает.
А Алехандра уверена, что ему было бы лучше с прежней женой.
А она за собой не следит.
Опустилась.
С ее-то деньгами.
Просто ей лень.
Скука, а не женщина».
— У нас будет чудесный вечер, — отец проворковал. — Алехандра!
Доченька!
Как твоя учеба?
Расскажи.
Отец подошел к Алехандре.
Присел рядом.
На глаза Алехандры навернулись слезы.
Отец показался ей старым.
Совсем старым.
И утомленным.
Казалось, что несколько месяцев назад он был еще свеж.
Выглядел лучше.
Алехандра уверена, что Анабелла с ним сотворила старость.
А не то, что старость, наконец, взяла свое.
— Папочка!
Ты хорошо себя чувствуешь?
— Алехандра, — в глазах отца появились искры.
Искры подозрительности.
Ведь все-таки он — делец.
Проницательный. — Ты думаешь, что я уже — того?
Нет, Алехандра!
Я в отличной форме. — Отец вскочил.
Подпрыгнул. — Я чувствую себя лучше, чем в семнадцать лет. — Отец еще раз подпрыгнул.
Показывал свою прыгучесть.
Вены на лбу надулись.
Лицо покраснело.
Выступил пот.
Отец рухнул на диван.
С КАЖДЫМ ГОДОМ КАЗАТЬСЯ МОЛОДЫМ СТАНОВИТСЯ ВСЕ ТРУДНЕЙ.
— Конечно…
Я работаю.
Много работаю.
По-другому я не могу.
Все знают.
Только дам слабину — и меня сожрут.
На что вы все тогда жить будете?
Манестрель еще не готов — взгляд на сына. — И не знаю, будет ли готов когда-нибудь к ведению наших семейных дел.
— Пааааап, — сын протянул. — Не позорь.
Не позорь перед…
Замолчал.
— Я думаю, что ты, Алехандра, возглавишь бизнес.
Когда я уйду.
Уйду на покой.
— Да, папочка! — Алехандра вскрикнула.
Тут же поняла, что себя выдала.
Брат смотрел на нее с ненавистью.
С неприкрытой ненавистью.
Ведь отец выбрал ее, а не его.
Анабелла же с усмешкой глядела на Алехандру.
«На мой век денег мужа хватит, — Анабелла знала. — А дальше.
Меня не волнует.
Пусть хоть разорятся.
Даже лучше, если разорятся после моей смерти…»
Манестрель утащил отца.
К себе.
Наверно, хотел доказать, что еще себя покажет.
Тогда отец поймет, кому оставлять наследство.