У меня нет своего космолета.
Нет денег на билет до дома.
Поэтому приходилось терпеть.
Если бы Анабелла выгнала меня на улицу…
На холодных планетах на улице долго не протянешь.
Ужас.
Одно дело смотреть на голую Анабеллу.
Другое дело — на ее подругу и мужа подруги.
Совсем другое.
Гадкий муж Саманты.
Забыла его имя.
ПОЧЕМУ У ДУРАКОВ ДАЖЕ ИМЕНА ДУРАЦКИЕ?
Муж Саманты воспользовался тем, что его жена и Анабелла резвились, как ненормальные.
Подкатил ко мне
Попытался залезть на меня.
Но я отбрыкалась.
Я в подобные игры не играю.
Анабелла убеждала меня.
— Джессика!
Разреши ему!
Тебе понравится.
Обещаю.
Анабелла совсем с ума сошла.
Ничего не соображает. — Джессика взглянула на голограф. — Два часа дня.
Я голодна, как львица. — Джессика прошла в душ.
Заказала завтрак.
Перепелиные яйца с черной икрой белуги. — Что делать?
Ждать, пока Анабелла проснется?
И соизволит снизойти до меня? — Джессика включила галосериал. — Может, в «Колонию» позвонить?
Или Алехандре?
Почему я прохлаждаюсь?
Во всех смыслах.
Прохлаждаюсь на холодных планетах. — Джессика уснула в душе.
Разбудила ее Анабелла.
— Джессика!
Милочка!
Похоже, ты теряешь силы.
— Что происходит? — Джессика вытиралась полотенцем.
— Волнующее происходит.
Тебе было хорошо ночью?
— Хорошо?
От чего?
От того, что вы кувыркались на моих глазах?
А я вынуждена была смотреть на это.
Нет, Анабелла.
Мне не было хорошо.
— Вот как! — голос Анабеллы стал ледяной. — Почему?
— Это не мое.
Я не хочу участвовать в подобном.
Это для меня не развлечения.
И муж Саманты был ужасен.
Просто отвратителен.
Мерзость полная.
И ты…
Анабелла.
Зря ты этим занимаешься.
Тебе это не подходит.
Мне кажется, что это тебя унижает.
УНИЖАЕТ ВСЕ, ЧТО ДЕШЕВКА.
— О, Джессика, — Анабелла засмеялась.
Смех звучал озадачено. — Ты еще не доросла.
Не доросла до понимания развлечений аристократов.
Богатых аристократов.
Я же не ты.
Мне нет интереса отрываться в дешевых квартирах.
Как делаешь это ты.
Признайся.
Тебе же вчера было интересно.
Не правда ли?
Нужно понять.
Тогда получишь удовольствие.
— Нет.
Я в этом не буду.
Никогда.
Ладно?
— Да, миледи! — Анабелла зашипела.
Язвительно. — Я не стану больше привлекать тебя…
Привлекать на развлечения богатых. — Анабелла замолчала.
Джессика тоже молчала.
Но не выдержала первая:
— Анабелла!
Не обижайся.
Я знаю, что ты не выносишь критики.
Совершенно.
Я перегнула.
Но пора бы тебе тоже понять.
Встань на свое место.
Ты и так наставляешь мужу рога.
С оргиями хватила через край.
Забудем…
Какие у нас планы?
На сегодня?
— Я не хочу напрягать тебя.
Ты — слишком чувствительная.
ЧУВСТВИТЕЛЬНАЯ — ЗНАЧИТ, СЛАБАЯ.
Но напрягу.
Ты делаешь мне массаж.
Самый лучший.
Два часа.
Потом у нас с тобой две вечеринки.
Затем — ужин с Самантой и ее мужем.
— О, космос!
Я больше не хочу их видеть.
Старые развратники.
Чем с ними заниматься?
Обсуждать преимущества и недостатки их оргий?
— Джессика!
Ты невыносима!
— Разумеется, — Джессика пробурчала. — Я невыносимая.
Потому что я не из твоего круга.
И подумала:
«Позвонить Алехандре?
Прямо сейчас?»
Джессика переоделась.
Анабелла ждала ее.
«Надо прямо попросить, — Джессика кусала губки. — Попросить у Анабеллы денег.
А то на перелет даже нет.
А ведь я — управляющая ее клубом».
У ДИРЕКТОРОВ НИКОГДА НЕТ ДЕНЕГ.
Джессика делала Анабелле массаж.
Даже не заметила, как пролетели два часа.
Затем Анабелла решила отдохнуть.
Джессика ушла в другое крыло дома.
На голографе валялись карточки.
Джессике нравились карточки.
С каждой связана история.
На одной карточке голограмма:
«Только у Симонса вас переоденут».
Взгляд Джессики переместился на координаты.
И имя — Зизи.
— Зизи? — Джессика пробормотала. — Не помню ни одной Зизи.
Ах!
Да!
Та девушка.
Которая звала меня в клуб.
Вот, с кем я могла бы поболтать.
А то на холодных планетах поговорить не с кем.
Анабелла стала для меня невыносима.
Как и я ей…
ОБОЮДНАЯ НЕНАВИСТЬ РОЖДАЕТ МОЛЧАНИЕ.
Джессика завела координаты в голограф.
Усталый голос ответил.
Картинки не было:
— Кто?
— Могу я поговорить с Зизи?
— А кто это?
— Джессика.
Зизи не знает мое имя.
Мы вчера познакомились.