- А эти словечки ты от кого услышал?
- А кто я такой после того, как десять лет не мог развязаться со всем этим гадючьим гнездом? Не слабак? Такие, как Штырь, ненавидели мои погоны, прези-рали меня за двуличие, за то, что я, офицер милиции, помогаю их боссам за возна-граждение, и вот даже, до чего дошло, –– Веселов коснулся пальцами ссадины на лице. –– А я только один раз за десять лет дал по морде хаму. И после этого я не трус?
- Может, ты и проявил слабину, –– возразила Виталина. –– Но сегодня ты перестал быть и трусом, и слабаком. Труднее всего одержать победу над собой. Для этого нужна большая сила. И если ты это смог –– ты уже не слабак и не трус. А насчет разницы в возрасте… Ну с чего ты взял, что она имеет для меня значе-ние? А я думала, что я для тебя только друг, которому ты доверяешь, и не более того. И стеснялась даже что-то тебе намекнуть, потому, что мне с детства внуши-ли: первым должен признаваться мужчина, и любая инициатива должна принад-лежать ему. Я так до сих пор и не избавилась от этого убеждения. И потом, я ду-мала, что не интересую тебя, потому, что я слишком худая, и у меня мускулы как у парня. Мне говорили, что ни одному нормальному мужчине не нужна рядом му-жеподобная девица, которая даже борщ варить не умеет. И я не хотела разочаро-ваний. Думала: раз ты просто дружишь со мной, я тоже буду с тобой дружить, по-тому, что любят, наверное, только таких, как Малика…
- Это еще кто? –– поднял брови Веселов.
- Девчонка, которую мне сватали в лучшие подруги. Всегда рот до ушей, дивный загар, потрясающее имя, всегда весело щебечет, готовит как для королев-ского банкета и не ходит, как сова, как некоторые, то есть как я.
Напряжение последних дней бесследно ушло. Веселов безудержно расхохо-тался, подхватил Виталину под мышки и закружил, как маленькую девочку:
- Виталька! Нет, ну ты меня просто убила! Я думал, что с такими тараканами в голове я один на весь Приморск, а ты меня даже перемахнула. Да если хочешь знать, мне никогда не нравились такие матрешки, как ты эту свою… как ее… Ма-рику изобразила! Ох, ну я не могу! –– он выпустил Виталину и повалился на один из стульев у стола заседаний. –– Я три года своих тараканов пестовал, ты своих извести не могла… Два взрослых человека! Это же и не расскажешь никому –– или не поверят, или засмеют! –– Веселов вскочил, снова обнял Виталину и про-шептал ей на ухо:
- Кстати, я терпеть не могу борщ!
- А раньше ты об этом сказать не мог? –– только и успела спросить Витали-на, прежде чем они начали жадно и безудержно целоваться. Потом оказалось, что куртка Павла отброшена на его стол, а его пальцы запутались в шнуровке белого топика Виталины.
- Дверь закрыл бы, войдут еще, –– спохватилась Вита.
Метнувшись к двери, Веселов чудом ушел от столкновения с офицером. Ка-питан чуть не выронил папку при виде взъерошенного, раскрасневшегося полков-ника в выбившейся из-под пояса брюк рубашке.
- Меня в ближайшие два часа ни для кого не будет! –– рявкнул Веселов, вы-пихнул оторопевшего капитана в коридор и чуть не бабахнул его дверью по лбу.
Запертая дверь кабинета озадачила вернувшегося через пару часов в ГУВД Гурова. «И куда он исчез на этот раз? Какой-то человек-невидимка: исчезает, ко-гда хочешь с ним поговорить. А на проходной сказали, что он на месте. Ладно, по-сижу в приемной, может, на этот раз он быстрее появится!».
11. Архивные данные
- Так зачем вы снова настаивали на встрече? –– настороженно спросил Весе-лов, пытаясь так поправить воротник рубашки, чтобы гостю не бросилась в глаза оторванная пуговица у горловины. Виталина тихонько сидела в кресле из «мягкого уголка», притаившись в углу кабинета, и в первую минуту Гуров даже не заметил, что она тоже по-прежнему здесь.
- Как я вам уже говорил, в Приморск меня привел не только след взломщика Базилевича. Накануне выезда ко мне в Москве обратился один человек и предло-жил еще одно дело в Приморске. Мне нужно было найти здесь женщину, с кото-рой у него был роман в молодости, и ее сына. Ситуация осложняется тем, что по-сле их расставания женщина сменила имя, отчество и фамилию, уехала на не-сколько лет в одну из союзных республик и там вышла замуж. А ее муж офици-ально усыновил ее ребенка.
- Я так понял, истории этой уже много лет? –– уточнил Веселов, зажигая си-гарету. –– М-м… Почему же родной отец мальчика не пытался разыскать его мать раньше? И вообще, разве частным детективам не предписывается неразглашение информации об их клиентах?
- Ну, тут ситуация особая, Павел Николаевич. Это ответ на оба ваши вопро-са. Видите ли, однажды мой клиент, тогда еще двадцатилетний студент, решил жениться на однокурснице, с которой встречался уже год. Но это не понравилось его родителям. Отец парня занимал высокий пост, и по-другому представлял себе идеальную партию для единственного сына. А дочь участкового педиатра и воспи-тательницы детского сада в роли невестки его не устраивала. Тем более что они уже подыскали подходящую невесту из своего круга.
- Не такой уж и редкий случай в те времена, –– кивнул Веселов, все еще хмурясь в догадках, к чему Гуров явился к нему с рассказом о несчастливой лю-бовной истории советских времен из жизни номенклатурного юноши и пролетар-ской девушки. –– Думаю, что легко угадаю, чем все закончилось.
- Я тоже так думаю. В общем, парня отправили на несколько лет в Москву. А девочке на первой же сессии накидали «хвостов» и исключили из института; мать молодого человека была ректором университета, и жестоко отомстила сту-дентке, которая попыталась вторгнуться в их семью. Когда через несколько лет мой клиент все-таки вернулся в Приморск, то не смог найти даже следов своей подруги. По прежнему адресу она не проживала; никто не знал, куда она уехала, а ее родители даже не пожелали разговаривать с ним. На несколько лет он снова за-был о ней, тем более что уже имел семью и занимал солидный пост в ведомстве своего отца. Но однажды получил от нее письмо. Его бывшая подруга сообщала, что с ней все нормально. После исключения она уехала в Прибалтику, несколько лет работала там, вышла замуж за приморского офицера и вернулась в родной го-род уже с ним. Паспортные данные она изменила, чтобы раз и навсегда порвать с прошлым, когда она была мечтательной, доверчивой и влюбленной и так больно обожглась.
Веселов оставил в покое свой воротник и потирал ладонью висок, а другой рукой выбивал дробь по столу и все сильнее хмурил брови. «Похоже, он все-таки был в кабинете, –– про себя усмехнулся Гуров, заметив все-таки оборванную пу-говицу на воротнике рубашки приморского начальника ГУВД и чересчур невозму-тимый вид Виталины Александровны. И продолжал: