– Я не вижу смысла говорить что-либо, потому что меня же потом и обвинят. Я не буду заявлять за изнасилование, пусть будет по обоюдному. Давайте только все закроем. Не хочу огласки, – как можно спокойнее сказала Настя.
– Это был твой любовник? – спросила женщина.
– Пусть будет так. Правда, давайте закроем дело, – попросила Настя. – Вы не будете их наказывать. Может быть, я плохо знакома с ним, но одно могу сказать точно – он небеден. Он может купить меня, вас, кого угодно. А я еще и виноватой останусь. Не надо.
– Я бы и не настаивала на заявлении, если не твоя мама, Настя. Она видит, что ты подавлена. Что-то случилось в те три дня. Я закрою дело. Но, может, тебе к психологу походить? И ты могла бы, кстати, мне рассказать, что случилось. Я бы могла помочь, – искренне сказала Тамара.
Настя посмотрела на женщину.
– Понимаете, я не хочу, чтобы меня обвиняли, что меня трахнули из-за того, что я сама ходила вечером по парку и напрашивалась. Все совсем не так.
– А если нападут на другую девушку? – спросила следователь.
– Я не знаю. Они могут и напасть. А вы потом в рапорте все равно напишете, что они сами им на член упали. И кто еще кого изнасиловал, – горько усмехнулась Настя.
Следователь помотала головой.
– Скажи мне, кто это такой.
– Я не знакомилась с ним! – соврала девушка. – Знаете, он не произносил свое имя, прежде чем меня трахнуть.
– Опиши внешность.
– Да бородатый! Среднего роста. Темные глаза. Таких мужиков полно. Этот просто ездит на дорогих машинах, – сказала девушка.
– Ладно, спасибо, закрою я это дело. Но ты должна мне пообещать, что походишь к специалисту.
– Маме только не говорите. Я и так хожу под конвоем везде, – сказала Настя.
– Окей, – ответила следователь, попросила подписать Настю какие-то бумажки.
Девушка и Тамара сухо попрощались.
Настя вышла из кабинета, закатила глаза и пошла по коридору, где ее ждала мать. Та с боем согласилась с тем, что ее дочь может побеседовать со следователем наедине.
– Ну что она тебе сказала? – спросила мать Настю.
– Посоветовала обратиться к психологу, – ответила девушка.
В ответ мать Насти начала ворчать, что «от этих психуелогов нет никакого проку».
Но в итоге маме Насти пришлось согласилась, что девушке нужна помощь психотерапевта. В один день девушка не встала в институт по будильнику.
– Просыпайся, а то опоздаем, – сказала ей мать.
– Мне плохо. Я никуда не выйду, – ответила девушка и повернулась к стене.
– Заболела? Температура? – озабоченно спросила мама Насти и потрогала девушке лоб.
– Не знаю. Мне просто плохо.
– Где болит?
– Не знаю.
Дальше девушка попыталась встать, но ей было настолько мерзко от всего, что происходит вокруг, что она не смогла позавтракать – тошнило. Не захотела умыться, накраситься. При этом одевалась час, все время присаживаясь на диван, чтобы отдохнуть.
– Я никуда не пойду. Хоть убей меня. У меня нет сил, – сказала Настя.
Она легла обратно на диван, на котором спала.
Мать начала ругаться на девушку, но Настя даже не обращала на нее внимания. Затем родительница начала дергать девушку, пытаясь вытащить из кровати.
– Я не встану, – сказала Настя. – Умру, но не встану.
Крики матери о том, что из нее ничего не получится, платить за учебу она не будет и все остальное, что в другой день могло бы повлиять на девушку, сейчас не имели никакого смысла. Настя думала: «Да хоть обкричись. Мне плевать».
– Я вызову тебе врача! – закричала мать. – И он увезет тебя в дурдом!
– Пусть, – ответила Настя и закрыла глаза.
Весь этот скандал отнял у нее много сил. Ей было тяжело слушать мать и отвечать. Настя была готова уехать в дурдом, лишь бы ее там никто не трогал. Она была бы даже не против, чтобы ее напичкали снотворными, чтобы провалиться в сон без сновидений.