За беседой время пролетело незаметно – Ирине показалось, что они только сели. Когда вышли из командирского домика, оказалось, что над горами давно нависает гуталиновая ночь.
– Все, нам пора уезжать, – сказал Абу, постучав пальцем по циферблату часов. – Сожалею, но больше ждать мы не можем.
Ирина беспомощно оглянулась по сторонам. Работали на холостых оборотах моторы, люди рассаживались по машинам, Беслан и хозяин лагеря мялись рядом, собираясь на прощание обняться с арабом.
– Ты обещал мне помочь, – хрипло пробормотала Ирина, прижимаясь к арабу и хватая его за руку. – Ты обещал… обещал, что…
– Я бы забрал твоего сына, если бы он был здесь, – недовольным голосом сказал Абу. – Но его нет. Что я могу сделать? Садись в машину, мы уезжаем.
– Давай подождем еще немного! – взмолилась Ирина, крепче прижимаясь к арабу и стараясь заглянуть в его глаза, невидимые в ночной мгле, беспорядочно рассеченной на части слепящим светом фар. – Пожалуйста, я очень прошу!!! Я все сделаю для тебя, все, что хочешь… господин.
– Твой сын сам решил свою судьбу. – Абу с силой стряхнул Иринину руку и отстранился. – Он мужчина, сам принимает решения. А ждать мы не можем. Если мы не успеем в назначенное время к точке перехода, наш человек уйдет. Тогда придется ползать вдоль границы по тропам, рискуя нарваться на пули пограничников, а потом двадцать километров тащиться пешком до Гурджани. Садись в машину, я сказал, не устраивай здесь спектакль!
– Ты обещал! – отчаянно крикнула Ирина, потрясая сжатыми кулачками перед лицом араба. – Ты не выполняешь своего обещания! Ты не мужчина! – и, обернувшись к стоявшим рядом горцам, зачем-то продублировала по-русски: – Он не мужик! Он не держит своего слова!
Беслан с хозяином лагеря удивленно переглянулись – что себе позволяет эта кяфирка? Кем она себя возомнила?
– Я в последний раз обращаюсь к тебе, женщина, – с холодным бешенством произнес Абу. – Если едешь со мной – садись в машину. Если нет – я тебя оставлю здесь. Жди своего сына. Больше я ни минуты здесь не…
Договорить он не успел – не помня себя от ярости, Ирина завизжала, выдернула из кармана свой крохотный столовый ножик, приправленный маяком, и бросилась на супостата, норовя ударить его лезвием в лицо.
Беслан с «хозяином гор» рукой не успели шевельнуть – настолько неожиданным был этот отчаянный поступок женщины. Впрочем, вмешательство не требовалось – Абу сам был в состоянии о себе позаботиться. Ловко перехватив руку женщины, он отобрал ножик, сунул его в свой нагрудный карман и злобно прошипел в лицо Ирине:
– А теперь ты решила свою судьбу, сумасшедшая! Я дарю тебя Руслану – он очень хорошо меня угощал! Спасибо за все, мне с тобой было хорошо…
С этими словами Абу сильно толкнул Ирину в сторону «хозяина гор», показал жестами – забирай, твое! – и, торопливо обнявшись с Бесланом, пошел к машине.
Руслан оказался понятливым. Радостно крякнув, он схватил Ирину в охапку, прижал к себе и сообщил, жарко дыша в ухо чесночной вонью:
– Вот так, дэвущк! Тэпэр ти – мой…
Прикопав трупы, санитары ЗОНЫ взяли Сергея под белы рученьки и вернулись к месту дневки. Ситуация резко изменилась – внезапное появление юноши разом решало массу проблем и позволяло начать действовать немедленно.
Полковник цвел и пах. Плотно пообщавшись с удачливым беглецом, он несколько минут улыбчиво щурился вдаль – видимо, заприметил где-то над горами лохматый розовый призрак своей шпионской мечты. Антон терпеливо наблюдал за шефом, не мешая грезить – полковник вел себя хорошо, сказал, что они прибыли сюда по просьбе матери Сергея исключительно для вызволения юноши из плена и теперь, стало быть, все его проблемы позади. Про суровую участь, которой подверглась Ирина, ни слова. Все правильно. Зачем травмировать и без того пребывавшего в неуравновешенном состоянии мальчишку?
– Остаешься на охране транспорта, – сказал юноше полковник, дав остальным команду собираться для дальней пешей прогулки с полной выкладкой. – Мы пойдем разведывать маршрут. От машин – ни шагу. Доктор сейчас тебе сделает антистрессовую инъекцию, – и подмигнул Барину: – Два кубика фенобарбитала…
Подобравшись к лагерю Умаева на дальность прямой видимости, выбрали удобную позицию и принялись работать. Шведов с Антоном возились с картой, изучая особенности местности, Север, Сало и Джо наобум щупали своими «кенвудами» эфир, стремясь выйти на вражьи частоты, Мо и Барин попеременно лупились в бинокли на подернутый легкой дымкой перевал, пытаясь «расколупать» систему охраны и обороны.
До закатных сумерек успели сделать все, что задумали. Обнаружили частоту, на которой перевальный пост общался с лагерем, от греха подальше выбрали для себя две фиксированные цифры в противоположном конце диапазона. На случай непредвиденных осложнений подобрали визуально две снайперские позиции неподалеку от лагеря – метрах в двухстах от жилого сектора, за дорогой. Позиции располагались не очень удобно, несколько ниже лагеря, но, по расчетам Антона, в ночное время с них будет просматриваться как на ладони весь пятак у зинданов и площадка перед домиками. Выбрали также дополнительный пункт наблюдения в пятистах метрах от жилого сектора лагеря, на который можно будет перебраться с наступлением темноты. Руководствуясь опытом прошлых операций, «набили» на карте пеший маршрут в обход перевала, предусматривающий резервный отрезок в десять километров до самой грузинской границы – опять же на случай непредвиденных обстоятельств. Вариант с возможным использованием транспорта, как и предполагалось ранее, пришлось сразу же оставить.
– Да, никак не получится тут на машинке. Кое-кому придется сегодня изрядно поработать ножками, – сочувствующе заметил полковник и тут же бессовестно порадовался: – Хорошо нам, старым пердунам! Сиди себе наблюдай да ЦУ рассылай по инстанции…
Антон отвечать не счел нужным – только недовольно дернул бровью и поморщился. Полковник, пребывая в состоянии некоторой приподнятости духа, вызванном личным участием в силовой части акции и обманчивым предчувствием скорой удачи, маразматически озвучивал прописные истины. В этих местах при любом раскладе и самой фантастической проходимости техники можно прокатиться только через перевал – об этом, как говорит Ахмед, каждая кавказская овчарка знает. В противном случае Руслан Умаев здесь бы не сидел…
Полюбовавшись поочередным прибытием в лагерь встречающих эмиссара «грузин» и эскорта Беслана, Антон дождался полноценных тягучих сумерек (его любимое время для всякого рода пакостей) и во главе своего маленького отряда двинулся по «набитому» маршруту в обход перевала. Шведов остался на месте, с тем чтобы, когда окончательно стемнеет, перебраться на дополнительную наблюдательную позицию, откуда посредством двенадцатикратного бинокля можно контролировать ситуацию в лагере и координировать действия засадной группы.
По валунам ноги ломали недолго. Едва перевал остался в километре за спиной, выбрались на дорогу и нагло припустили с маршевой скоростью, наверстывая упущенное время и высматривая удобное местечко для засады. Как это ни странно для столь бардачного ландшафта, изобилующего нагромождением многочисленных природных укрытий, изгибов и впадин, такое занятное местечко обнаружилось отнюдь не сразу, а чуть ли не в пяти километрах от перевала: Антон уже начал беспокоиться, что придется брать араба в лобовую атаку либо экстренно окапываться.
– Это оно самое, – компетентно заявил Джо, издали заприметив в ночной прибор заметное сужение дороги, за которым сразу же следовала небольшая петля, огибавшая рощицу невесть как сюда забравшихся низеньких деревьев. – Лучше не придумаешь! Пили дерево, вали поперек дороги и мочи всех подряд…
За неимением времени пилить ничего не стали. Сразу за поворотом наложили гряду булыжников, вспотев при этом, как в хорошей бане, на скорую руку прорепетировали три варианта возможных действий по расчету. Едва успели перевести дух и выкурить по полсигареты – побеспокоил Шведов: