Он быстро глянул на Сэмпл через плечо Эйми – мол, пожалуйста, без комментариев, не порть мне игру, – и они с Эйми ушли под ручку, этакая сладкая парочка. Слегка обалдевшие монахини двинулись следом. Сэмпл с мистером Томасом, не сговариваясь, решили воздержаться от похода по местным достопримечательностям и остались стоять, где стояли. Козёл задумчиво проводил взглядом отбывающую группу:
– Не доверяю я этим монашкам.
Сэмпл согласно кивнула:
– Сейчас их смутило явление Иисуса, но это всё ненадолго. Эйми надо быть поосторожнее. Один прокол – и они вцепятся ей в глотку. Во всяком случае, мне так кажется.
Мистер Томас кивнул:
– Очень правильно кажется, девочка.
Сэмпл подошла к самым перилам и оглядела окрестности:
– Мне здесь всегда не нравилось. На самом деле я собираюсь домой. В свой охотничий заказник.
Мистер Томас приподнял ногу и принялся сосредоточенно изучать копыто.
– А там, в этом твоём заказнике, есть что выпить? Ну, для поднятия настроения?
Сэмпл улыбнулась:
– Да хоть залейся, дружище.
Входит Доктор Укол с пузырём виски, – прокомментировал Джим, когда «добрый доктор» вошёл в камеру, держа в руке большую бутыль с какой-то тёмной янтарной жидкостью.
– Это не виски. Это ром. Кстати, отменного качества.
– Настоящий.
– Это имеет смысл.
– Я подумал, что тебе, может, захочется выпить.
– И ты не ошибся. Мне очень хочется выпить.
Доктор Укол склонился над Джимом и принялся развязывать рукава смирительной рубашки. Хотя Джиму и вправду ужасно хотелось выпить, он тем не менее жутко злился на «доброго доктора».
– Ты ничего не хочешь мне сказать?
Доктор Укол помог ему выбраться из смирительной рубашки.
– О чём?
Джим принялся сгибать и разгибать затёкшие руки, чтобы восстановить кровообращение.
– Что это за камера с мягкими стенами? Очередное негативное закрепление рефлекса?
Доктор Укол открыл бутылку, отхлебнул из горла и протянул бутылку Джиму:
– На, глотни, mon ami. Тебе сразу же станет легче. А то ты какой-то сердитый. Надо поднять настроение.
Джим продолжал массировать плечи, демонстративно не глядя на протянутую бутылку.
– У меня было бы нормальное настроение, если б меня не засунули в эту смирительную рубашку. Может, всё-таки объяснишь, что происходит?
Доктор Укол сунул бутылку Джиму под нос:
– Ты не болтай, а пей.
Джим взял бутылку. Запах рома был очень даже соблазнительным, но Джим всё равно не спешил его пробовать.
– А меня от него не снесёт в очередную дзенскую галлюцинацию?
– Хорошая выпивка всегда сносит.
Джим пожал плечами. Он не поверил Доктору Уколу, но выбора не было. Он сделал глоток, и сразу же стало ясно – буквально в ту секунду, как огненная жидкость обожгла горло, – что его подозрения были небезосновательными. Сперва раздался электрический треск, потом была вспышка белого света – и камера исчезла. Джим на пару секунд ослеп, а когда зрение более-менее восстановилось – хотя перед глазами ещё плясали разноцветные пятна, – увидел, что вокруг ночь, а они с Доктором Уколом сидят на земле, на перекрёстке дорог, если и не на том же самом, откуда Джим увязался за Долгоиграющим Робертом Муром на летающую тарелку, то на очень похожем. Круги на полях располагались так густо, что поля напоминали граффити в каком-нибудь неблагополучном квартале. А в довершение картины в небе беззвучно кружили три НЛО, выстроившись треугольником.
Джим пристально посмотрел на Доктора Укола – долгим, тяжёлым взглядом:
– Тебе вообще нельзя верить, да? Ни единому слову?
«Добрый доктор» расплылся в улыбке:
– Ни единому.
Сэмпл открыла мистеру Томасу бар:
– Угощайся.
– В этом-то и проблема. Я не могу угоститься. Ну, понимаешь, копытами оно как-то несподручно. Я поэтому, собственно, и решил переродиться козлом. То есть и поэтому тоже. Чтобы не смог сам себе наливать.
Сэмпл поджала губы:
– Вообще-то я здесь хозяйка, а не барменша.
Мистер Томас весь как-то сник.
– Стало быть, мы в безвыходном положении?
– Ну, не совсем в безвыходном. – Сэмпл взяла со столика у бара маленький колокольчик и легонько его встряхнула. Раздался тихий мелодичный звон. Буквально через секунду дверь распахнулась, и вошёл Игорь, дворецкий.
– Вы меня звали, госпожа?
– Да, Игорь, звала. Налей-ка нам выпить.
– Да, госпожа. – Игорь взглянул на мистера Томаса. – Вам, полагаю, джин-тоник, сэр?
– Откуда ты знаешь?
– Это же очевидно, сэр.
– Так уж и очевидно?
Игорь уже рассыпал лёд по бокалам:
– О да, сэр.
Козёл растерянно заморгал. Хотя Игорь, вопреки франкенштейнской традиции, и не был горбуном, зато соответствовал почти по всем остальным параметрам. В чёрном фраке. Ростом не более четырёх футов. С полными, даже можно сказать пухленькими губами и печальными «рыбьими» глазами навыкате – он был чем-то неуловимо похож на Питера Лорре. Он передал Сэмпл коньяк, а мистеру Томасу – его джин-тоник.
– Это всё, госпожа? Сэр?
Мистер Томас задумался:
– Теперь, когда ты спросил… в общем, я бы не отказался чего-нибудь перекусить.
Игорь кивнул:
– Сейчас распоряжусь.
Он вышел из комнаты, но вернулся уже через пару минут с большим блюдом, где лежала гора листьев салата, чертополох и два номера «Вога». Мистер Томас был просто в восторге:
– Замечательно, Игорь, друг мой. Именно то, чего мне хотелось. Ты как будто прочёл мои мысли.
Игорь сдержанно поклонился:
– Я и прочёл ваши мысли, сэр.
Мистер Томас нахмурился:
– Даже не знаю, как к этому относиться.
– Не беспокойтесь, сэр. Я человек нелюбопытный и не сую нос в чужие дела.
Когда Игорь ушёл, мистер Томас спросил у Сэмпл:
– А он настоящий?
Сэмпл кивнула:
– Он настоящий. Я его не создавала. Просто однажды он появился здесь, сказал, что ищет работу в штате домашней прислуги, с тех пор так у меня и остался.
– То есть он делает то, что он делает, добровольно?
– Ему это нравится. Он по натуре – слуга. Даже раб. И кстати, очень хороший слуга, хотя иногда специально делает что-то не так. Это значит, он хочет, чтобы я его выпорола. В качестве ритуального наказания. Такой у нас уговор.
– И он телепат?
– Но меня это не беспокоит. Если берёшь на себя роль хозяина, надо свыкнуться с мыслью, что от слуг всё равно ничего не скроешь.
Оказавшись дома, Сэмпл первым делом сняла с себя дурацкий костюм анимешной супергероини и долго-долго стояла под душем, смывая всю грязь внешнего мира. А мистер Томас пока отдыхал в гостевых покоях, обставленных в стиле пышного великолепия эпохи Позднего Возрождения. Когда Сэмпл вышла из душа, одетая в роскошный халат от Джанни Версаче, пошитый специально для Лукреции Борджиа, она вновь обрела стать и манеры госпожи-повелительницы. Держа в руке бокал с коньяком, она опустилась на мягкий диван, заваленный шёлковыми и бархатными подушками.
– Ты даже не представляешь, как это здорово – просто расслабиться. А то у меня, кажется, был перебор с динозаврами, пустынями и песьеголовыми богами.
К несчастью, блаженная расслабуха была недолгой. Едва они с мистером Томасом расположились со всеми удобствами, дабы предаться приятной беседе под горячительные напитки, как по всей территории включились сирены тревоги. В коридоре за дверью загремели шаги резиновых стражей. Дверь распахнулась, и внутрь ввалились четверо стражей с оружием на изготовку. Один из них поклонился Сэмпл и проговорил с присвистом и придыханием:
– Мы засекли нарушителя, госпожа. Явился без разрешения и объявления.
Похоже, такая у Сэмпл была судьба – жить в интересные времена. Они с мистером Томасом поднялись с дивана и встревожено огляделись.
– И где он, по вашим расчётам, появится, этот незваный гость?
– Прямо здесь, госпожа. В этой комнате.
Теперь Сэмпл за волновалась не на шутку. За время своего недавнего путешествия она успела приобрести немало врагов, и хотя раньше ей это как-то не приходило в голову, но ведь кто-то из них вполне мог её выследить. Она вдруг вспомнила, что не видела тело хранителя снов на крыше дворца в разрушенном Некрополисе – не видела, как он умер. Если он умер. Она вообще как-то выпустила его из виду. Сэмпл велела резиновым стражникам: