– Господи, Сэмпл… что я наделала?! Если б ты была здесь, ты бы знала, что делать. Но тебя нет. Ты сейчас в лимбе, и уже очень скоро за мной придут. Меня уведут на Голгофу. То, что я сделала… я не хотела, правда. Просто я разозлилась. Разве я виновата, что разозлилась – после всего, что мне пришлось пережить. Это было ужасно. Если б я знала, как все исправить, я бы исправила. Обязательно. Но я уже ничего не знаю. Теперь, когда я тебя уничтожила, я уже ничего не могу. Ничего.
Эйми молилась бы, если в этом был смысл. Если бы кто-то прислушался к её молитвам. Но она знала: её некому слушать. Бог оставил её – если он вообще есть, – а Иисус после недолгого, очень недолгого медового месяца оказался убийцей и извращенцем. Никогда раньше – ни при жизни, ни здесь, в Посмертии, – ей не было так плохо. Никогда раньше она не чувствовала себя такой беспомощной и одинокой. И вот теперь она тихо рыдала, стоя на коленях.
– Сестра Эйми? – Одна из монахинь робко приблизилась к ней.
Эйми сделала глубокий вдох и поднялась с колен:
– Что, голубушка?
– Бернадетта и все остальные, которые с ней… они сделают с нами что-то нехорошее?
Эйми ответила не сразу. Она хорошо понимала, что если мятежницам во главе с Бернадеттой удастся прорваться сюда, в монастырь, они почти наверняка распнут на Голгофе всех, кто здесь есть. Теперь Бернадетта называла себя «Молот Господень», а человек, принявший такое имя, вряд ли заинтересован решить все миром. Так что Эйми готовилась к самому худшему. Но надо ли ставить об этом в известность тех немногих монахинь, что ещё оставались с ней? Спорный вопрос. Эйми не хотела никого обманывать, но, с другой стороны, если они будут знать, что их положение безнадёжно, они скорее всего тоже её покинут. А Эйми ужасно боялась остаться одна. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох:
– Наверное, надо готовиться к худшему. Они сейчас взбешены.
– Но ты же не виновата, что Иисус оказался маньяком.
– Похоже, у них своё мнение на этот счёт.
К ним подошла ещё одна монахиня:
– Достать бы оружие – может быть, мы бы их и сдержали. Показали бы им, что мы тоже круты и неслабы.
Эйми растерялась. Это было так странно – слышать призывы к оружию из уст монахинь.
– Но это же Небеса. Здесь нет оружия. Нам оно никогда не было нужно.
Третья монахиня подошла и сказала:
– Мы слышали, у Бернадетты оружие есть; она его наколдовала.
Эйми задумалась. Может быть, мысль об оружии в руках у монахинь была не такой уж и нелепой. Да, они приняли постриг, но до этого большинство из них – в частности, вот эти трое – вовсю торговали собой в каком-то борделе у Дока Холлидея и действительно были «круты и неслабы», типа сам чёрт им не брат. Может, они ещё не утратили прежнего боевого духа. Но вот в чём проблема: Эйми совсем не умела создавать оружие. На самом деле, после того как она уничтожила Сэмпл, у неё всё валилось из рук – не создала вообще ничего. Её Небеса распадались на части, а она ничего не могла сделать. В ткани реальности появились прорехи, вроде круглых дырок в швейцарском сыре, так что теперь Небеса напоминали картины сюрреалистов.
– Ты же можешь создать нам оружие? Что-нибудь не очень тяжёлое. Например, автоматы. Мы не хотим никого убивать, но их надо как следует припугнуть.
Эйми смотрела на своих монахинь с выражением безмерной, предельной печали:
– Я не знаю, получится у меня или нет. У меня нет опыта в таких делах. Я всегда была пацифисткой.
– А Сэмпл? Она нам не поможет?
Эйми, разумеется, не рассказала монахиням и ангелам, что стало с Сэмпл. Она просто сказала, что после того, как Иисуса распяли, Сэмпл отбыла к себе. Они не знали, что Эйми лично отправила сестру в лимб, и она, разумеется, не собиралась их оповещать. Помимо того, что подобное откровение очень сильно подпортило бы её имидж великой Поборницы Мира и беспомощной жертвы предательницы Бернадетты и других ренегаток, некоторые из сестёр, ещё остававшихся верными Эйми, наверняка задались бы вопросом, а почему она точно так же не может отправить в небытие и Бернадетту и иже с ней.
– Я думаю, Сэмпл ещё очень не скоро появится тут, у нас, Она себя чувствует виноватой, что привела сюда этого лже-Иисуса.
Один из ангелов зашелестел крыльями.
– А может быть, нам самим как-то добраться до Сэмпл? У неё во владениях наверняка есть оружие. И эти её жутковатые стражи, которых она создала. Может быть, они нас защитят?
Эйми уже собралась обстоятельно объяснить, что это не самая лучшая мысль – даже, вернее, вообще неприемлемая, – но ей вдруг пришло в голову, что на самом-то деле ангел подал неплохую идею.
Когда Джим, Док и Сэмпл вышли из лифта, женщина в сапогах с пряжками как раз выходила из кафе. Сэмпл кивнула ей, но та лишь скользнула по ней пустым взглядом. Док с Джимом по-прежнему обсуждали, как им лучше выбраться из Ада, так что они вообще не обратили внимания на эту женщину. Они вышли из отеля – прямо в широкий тоннель, ведущий в вестибюль с эскалаторами. На выходе из отеля стояла группа Вергилиев, ищущих нанимателей. Джим поглядел на Дока:
– Может, возьмём Вергилия?
Док задумался:
– Я не особенно хорошо знаю Ад, так что проводник нам бы не помешал, но, с другой стороны, это рискованно. Вдруг дойдёт до Люцифера.
Сэмпл встревожено огляделась:
– Думаешь, Люцифер попытается нас задержать?
– Думаю, да. И Кали тоже, уж если на то пошло. Моррисон не забрал у них деньги, но зато ограбил игрока, который с ними играл, и все, кто там был, это видели. А такого они не прощают.
– То есть я могу не волноваться? Я вроде тут ни при чём.
Док покачал головой:
– Боюсь, Кали и Люцифер не будут вдаваться в такие тонкости. Мы все были там, все вместе ушли – и отвечать будем вместе.
– То есть если мы разделимся, это всё равно не поможет?
Док усмехнулся;
– Благородная мысль, мой мальчик, но это действительно не поможет. – Он хитровато прищурился в сторону Сэмпл. – Тем более, думаю, вы сейчас переживаете бурную страсть и просто не в состоянии расстаться больше чем на полчаса.
Джим поглядел на Сэмпл и повернулся обратно к Доку:
– Какой смысл быть вместе, если от меня ей одни неприятности?
Сэмпл напряглась:
– Послушай, милый, я как-то сама в состоянии решить, что мне делать.
Джим уже собрался ответить, но тут к ним подошёл Вергилий из группы Вергилиев, что ждали снаружи, и поклонился с нарочитой, если вообще не назойливой обходительностью:
– Леди, джентльмены, вы, похоже, слегка в растерянности. Я могу вам помочь?
Прежде чем Док или Джим успели хоть что-то сказать, Сэмпл сразу взяла быка за рога:
– Нам нужно выйти отсюда как можно скорее, и чтобы об этом никто не узнал.
– Мы, Вергилии, в работе всегда сохраняем полную конфиденциальность.
– Ну, да. Конечно. – Джим, похоже, ему не поверил.
Вергилий даже обиделся:
– Это действительно так, молодой господин. Уверяю вас. Мы бы вообще не смогли работать, если б клиенты ставили под сомнение наше благоразумие и осмотрительность. В конце концов, это Ад. Мало ли у кого тут какие дела. И не всем хочется их афишировать.
Джим вопросительно поглядел на Дока:
– Можно ему доверять?
– Похоже, у нас нет выбора. Я понятия не имею, куда идти.
Джим повернулся к Вергилию:
– Итак, тень поэта, ты сможешь вывести нас из города, так чтобы нас никто не увидел и не перехватил?
– Всё зависит от вас, молодой господин. Решайте.
Джим посмотрел на Вергилия с подозрением:
– И как это понимать, тень поэта?
Вергилий оставался невозмутимым.
– Если вам нужно выйти из города незамеченными, есть древние пути, которыми теперь редко кто пользуется.