И тут таинственному оператору, передававшему этот прямой репортаж с места событий, видимо, надоело снимать крупные планы слепой человеческой паники, и он опять переключился на Короля Ящеров, крушащего местную царскую резиденцию импровизированной дубинкой из половинки стальной башни, которую он только что отломил. Военно-воздушные силы Некрополиса попробовали предпринять последнюю отчаянную атаку – в стиле камикадзе. Хотя на месте Анубиса Сэмпл повела бы себя умнее: убедившись, что Годзиро способен проглотить небольшого размера атомную бомбу безо всякого вреда для себя, кроме лёгкой отрыжки и повышенной раздражительности, она бы не стала выпендриваться, а села в самолет – конечно, если бы ещё оставались самолёты, – и улетела как можно дальше от Большого Зелёного. Но Сэмпл давно уже поняла, что они с Анубисом мыслят совершенно по-разному, и ей было несложно представить, что сейчас делает этот песьеголовый придурок: прячется где-нибудь в укреплённом бункере и произносит пламенные речи о последнем противостоянии из серии «победа или смерть», обращаясь по громкой связи к остаткам своей славной армии. Годзиро не стал дожидаться, когда его атакуют: используя башню как биту, он посбивал самолёты в воздухе, с небрежной лёгкостью бейсболиста-профессионала в матче с командой любителей. В общем, последнее противостояние завершилось бесславно. То есть бесславно для Анубиса. А для Годзиро – вовсе даже наоборот.
Не встретив дальнейшего сопротивления, Король Ящеров принялся методично громить царский дворец с упорством хорошо отлаженного деструктивного механизма. Все это смотрелось настолько обыденно, что Сэмпл почти заскучала, но тут вдруг заметила на экране горстку крошечных фигурок на плоской крыше – на самом верху петли анка. Она обернулась к Иисусу:
– Можно как-нибудь увеличить картинку?
– Где?
– Вон там.
– Где?
– Вон там, справа.
Иисус нажал какую-то кнопку на пульте, и на центральном экране возникло ещё одно врезное окошко: вид на дворец сверху, но уже не с высоты роста Годзиро, а значительно ниже. (Как, чёрт возьми, это делается?!)
– Вот он!
Да, это был он, Анубис. Стоял на крыше дворца в окружении своего гарема, придворных и личной гвардии – нубийцев с церемониальными копьями и солдат с автоматами, более действенными и практичными. Он нервно вертел своей пёсьей головой, и вид у него был встревоженный. Мистер Томас озадаченно покачал головой:
– И чего он там ждёт, интересно?
– Может быть, вертолёта?
– Думаешь, у него ещё что-то осталось от военно-воздушных сил?
Иисус внимательно смотрел на экран:
– Не стоит недооценивать бога, когда речь идёт о самосохранении.
Годзиро, похоже, не замечал ни Анубиса, ни его царский двор, ни попыток спастись. Сейчас он был занят на другой стороне дворцового комплекса – и вёл увлекательную игру под названием «Бульдозер с хвостом». Сэмпл придвинулась ближе к экрану:
– Я тут многих знаю.
– Неудивительно, – высказался мистер Томас, – раз ты была у него наложницей.
– Это Зиппора, а это Парсис. А это мерзкий хранитель снов.
Мистер Томас фыркнул:
– Будь у Анубиса хоть сколько-нибудь мозгов, он бы давно уже телепортировался отсюда.
Иисус покачал головой, как будто он понимал Анубиса. И вполне вероятно, он действительно его понимал.
– Он никуда не уйдёт. Слишком долго был богом. Он просто не сможет начать всё с нуля где-нибудь в другом месте. Не сможет восстановить свою силу и воссоздать свой мир. Заново выстроить целый город… нет, он не сможет.
– После того как Большой Зелёный прошёлся по Некрополису, здесь все равно мало что осталось.
– Если он надумает сбежать, ему придётся бежать на глазах у своих верных сторонников. Во всяком случае, кого он считает верными сторонниками. Типа как Гитлер в конце Второй мировой войны, когда он уплыл в Аргентину на подводной лодке.
Мистер Томас громко рыгнул.
– Засранец он был, этот Гитлер. Вегетарианец. Всё время пердел, даже на людях. И ещё он был трезвенник. А люди, которые вообще не пьют и не едят мяса, – им нельзя доверять.
– А ты разве не вегетарианец?
– Я – козёл. Я всеядный. Ем гвозди, колючую проволоку, вообще все.
– Ладно, беру свои слова назад.
– А знаешь, что самое-то смешное? Насчёт Гитлера?
– Кроме усов?
– Он был кошмарно ленивый. До полудня валялся в постели, а по ночам смотрел кино. До утра мог сидеть и смотреть.
Сэмпл улыбнулась:
– Кого-то мне это напоминает, но не будем показывать пальцем. – Она вдруг нахмурилась. – Погоди. А откуда ты знаешь Адольфа Гитлера? Вы же по времени не совпадаете.
Мистер Томас, похоже, смутился:
– Я вроде как был за него. То есть не за него, но с ним. Фюрер пару десятков лет посидел спокойно, а потом его вдруг потянуло замутить новый Гёттердаммерунг, сумерки богов, и меня за грехи определили к нему в полковые козлы, в Нибелунгский дивизион Посмертия. Я потом дезертировал, ясное дело. В самом начале Барбитуратовых войн.
Иисус участия в обсуждении не принимал и даже как будто не слышал оскорбительного намёка Сэмпл.
– Если Анубису удастся устроить себе эффектный побег в самый последний момент, тогда он сможет по крайней мере разыграть из себя бога в изгнании, который вынашивает план мести своему предполагаемому врагу и готовит массированные теракты.
– А смысл?
– Для себя он останется богом. Пусть даже богом, переживающим тяжкие времена. Этакая трагическая фигура. На самом деле ему это даже может понравиться. У него будет хорошее оправдание, чтобы себя жалеть и совершать всякие зверства, идущие от бессилия и паранойи.
– Если Анубис сбежит, меня это очень расстроит.
Иисус покосился на Сэмпл:
– А ты не из тех, кто легко прощает, да?
– Обычно я не прощаю вообще. Я же тёмная половина, если ты вдруг забыл. Это Эйми у нас всех любит и всех прощает. – Она взглянула на экран. Годзиро по-прежнему не замечал Анубиса и его свиту предполагаемых беглецов. Кажется, его особенно заинтересовало крыло дворца, расположенное на левом нижнем острие пентаграммы. Он не просто разнёс эту часть здания. Он рылся в обломках, как пёс роет землю в поисках закопанной косточки, и кидал их через плечо, словно Генрих VIII – куриные кости на королевском пиру. Сэмпл сердито ткнула пальцем в экран:
– Что он там делает? Почему не замечает Анубиса? Давно пора бы заметить и сделать с ним что-нибудь малоприятное!
Годзиро отрыл какую-то штуковину, похожую на большой кусок циклотрона. Он осмотрел её со всех сторон, поднёс к носу, понюхал, лизнул и отложил в сторону. Иисус обернулся к Сэмпл:
– А где Анубис хранит запасы урана для ядерного оружия?
Сэмпл посмотрела на него как на идиота:
– Откуда я знаю?! Наложницам о таких вещах не сообщают.
– Но это где-нибудь во дворце?
– Наверное. Вроде как говорили, что есть какая-то часть дворца, куда никого не пускают – с целым взводом охраны, стальными дверями и специальными системами безопасности, которые, чуть что, начинают мигать и включают сирену. Анубис с хранителем снов вечно там пропадали. Иногда туда отправляли женщин – для утехи учёных. То есть мне так говорили. Я сама пробыла там недолго и ничего не успела выяснить.
– Значит, это оно.
– «оно»?
– Он нашёл склад урана.
Сэмпл покачала головой:
– Ничего не понимаю.