Однако молодой человек всё же получил приблизительно полтора миллиона долларов от семейной компании по совету их адвокатов. Никто из них не хотел, чтобы этот "неудобный" сын Джими расстроил так хорошо налаженный ими механизм.
Я удочерил Жени в 1968 году
Даже многие музыканты теряются, когда им надо что–то сказать, со сцены перед огромной толпой, но Жени Хендрикс–Райт, как и её отец, радовалась каждой минуте, находясь в лучах прожекторов, когда она появилась в Нью–Йорке на сцене фестиваля Вудсток-2 в апреле 1994 года. Она попросила Карлоса Сантану представить её и отважно ступила на встречу с 300 тысячной толпой. В обычной жизни Жени, невысокая неприметная брюнетка, но на Вудстоке-2 она была великолепна. Услышав имя Джими Хендрикса, толпа взорвалась аплодисментами и Жени рассказала им, с каким трудом она и его отец "вырвали наследие её брата из когтей адвокатов!"
Большинство музыкальных обозревателей так и не поняли, что Жени не родственница Джими. Здесь самое время вспомнить, что адвокатов она пыталась убедить, что Леон — не сын Эла, и поэтому не является полноценным братом Джими, а про себя же она им говорила, что её отец — Эл, а следовательно, она — кровная сестра Джими, подкрепляя свои слова свидетельством о рождении.
Но это было не свидетельство о рождении, а свидетельство удочерения, выданное в 1968 году штатом Вашингтон её матери, когда Жени было уже шесть лет, и из него не следовало, была ли Жени при удочерении Элом его ребёнком.
Из–за её заявлений начали возникать серьёзные трудности у сиэтловских адвокатов, представляющих интересы Эла Хендрикса. В итоге одному из них пришлось с глазу на глаз поговорить с Элом Хендриксом, и задать несколько щекотливых вопросов по поводу заявлений Жени. Эл был прямодушен:
— Я удочерил Жени в 1968 году.
Женевьева Лиза Джинка Хендрикс–Райт, также известная под именем Жени Хендрикс, познакомилась и видела Джими Хендрикса за те четыре короткие встречи, когда он приезжал в Сиэтл с концертами. Дважды в 1968 году, один раз в 1969 и один — в 1970 году, в те годы ей было от шести до девяти лет. И трёх недель не прошло после первой встречи рок–звезды с новой семьёй отца, как Джун начала уговаривать Эла удочерить её младшую дочь, Жени.
Музыка Джими возвращается домой, где ей и должно быть
Дело Хендрикс против Брантона рассматривается в суде. Председательствует судья Томас С. Зилли. Обе стороны встали в позу, видимо от решения присяжных зависела их судьба. Судья Зилли попросил своего коллегу судью Вилльяма Л. Двайера вынести предварительное решение. В сложных делах всегда есть предварительный судья. И только судья Зилли вправе вынести окончательное решение.
Договорились, что соглашение между Элом Хендриксом, Лео Брантоном и Аланом Дугласом останется между ними. Но в итоге многие профессионалы и друзья в Сиэтле, Лос–Анжелесе и Нью–Йорке оказались в курсе основных положений их соглашения, что Брантону и Дугласу, как говорят, было разрешено удержать по миллиону долларов, которые каждый из них сделал на музыке Джими Хендрикса. Эл Хендрикс обязуется выплатить им оговоренную сумму за авторские права на музыку Джими, которые были приобретены Аланом Дугласом из различных источников за прошедшие двадцать лет. У Дугласа были коробки с плёнками Хендрикса, мастер–тейпы к неоконченным песням и кассеты с бутлегами. Он продолжал кроить карьеру Хендрикса, не будучи его продюсером при его жизни. Он делал наложения, микшировал, добавлял новых музыкантов и даже включал себя в список лиц, которым приносил благодарность на предоставленном международным компаниям и Репрайзу им материале. Что за восхитительная самонадеянность у каждого, кто объявляет себя "другом" Джими Хендрикса!
Здание Федеральное суда города Сиэтла, казалось, никогда не испытывало на себе длящейся свыше двух лет борьбы таких цепких команд с их клиентами в миллион долларов весом и дел, распухших от пожранных ими около 2 тысяч документов, каждый из которых будто стремился перепрыгнуть планку в 100 листов.
И вот теперь, летом 1995 года Эл Хендрикс восседал, как дрозд в своём гнезде. Эл, как всегда поддерживаемый под руку Жени, позировал перед камерами. Победа так сладка!
— Музыка Джими возвращается домой, где ей и должно быть, — сказала Жени.
Оба говорили восторженным тоном победителей — судья и присяжные единодушно приняли решение предать адскому пламени плохих парней и Бог поэтому торжествовал. Главное — было вынесено окончательное решение, и оно не подлежало оспариванию в дальнейшем. Много слов было сказано о Наследии и о том, как был бы рад Джими этой Победе.