— Простите меня. Поверьте, мне очень жаль.
Я повесила трубку, ещё одно её слово и я не знаю, чтобы со мной произошло.
Двумя днями позже по совету друзей я сменила номер.
Бригада по зачистке имиджа Джими
За все эти годы человеком, ни разу не купившимся на сладкие пирожки а ля "Джими, каким я его знала" и на сказки о его смерти, выпеченные по рецепту Моники Даннеманн, оказалась Кати Этчингем. В 90–х Этчингем провела своё личное расследование поведения этой женщины из Дюссельдорфа и в конце 1993 года по её просьбе адвокаты возобновили расследование обстоятельств смерти Джими. Запрос, посланный в Скотленд–Ярд, оказался неубедительным.
Моника продолжала распространять клеветнические слухи о всех, кто был рядом с Джими, даже и о Ноэле Реддинге. Очень глупо с её стороны, но она выступила перед журналистами с серией фантастических обвинений в адрес Кати Этчингем, и в апреле 1996 года состоялся суд, где Этчингем вызвала Монику для рассмотрения её голословных обвинений. Судья благоволил к Кати и нашёл, что Моника виновна также и в неуважении к судебным решениям. Статья с репортажем из здания суда вышла на первой полосе всех английских газет и карточный домик Моники рухнул. К тому же она оказалась публично униженной.
Моника прикрепила поливочный шланг к выхлопной трубе своего сверкающего Мерседеса, просунула свободный конец через окно, заклеив щель лентой, села за руль и включила двигатель. Очевидно, последнее, что она сделала в своей жизни — это выключила двигатель, когда начала терять сознание. Её нашли мёртвой 5 апреля 1996 года в её полностью наполненном дымом автомобиле.
Мне потребовалось несколько лет, чтобы заставить себя прийти в библиотеку и взять книгу Моники, но пятнадцати минут мне хватило, чтобы пролистать её всю, изданную в 1995 году, все 45 цветных репродукций её портретов Джими, якобы "вдохновлённые" им самим, снабжённые невероятными комментариями. А фотографии! Безутешная "суженая" на могиле Джими, а Моника с Элом и Жени Хендрикс? Настоящая бригада по зачистке имиджа Джими. Отец Джими даже сделал подарочную надпись на ней, в которой слово "суженая" определённо должно было распугать многочисленных молодых леди, которые познакомились с Джими за последний год его жизни. На одной из первых страниц — посвящение, написанное Элом:
"Той, кто утешила отцовское сердце… Мне приятно сообщить, что мой сын был обручён с Моникой Даннеманн и они собирались пожениться. Все те клеветнические слухи, о Монике относительно моего сына — ложь…"
Несмотря на то, что Эл Хендрикс никогда не слышал о ней, даже в последний приезд сына в Сиэтл в июле 1970 года, он согласился написать эти строки в книгу Даннеманн.
Определённое намерение заполучить плёнки брата
В июле 1996 года из Сиэтла в Лондон прилетели Эл Хендрикс с Жени. Впервые они прилетели в Англию вместе. Каждый из них ради этого путешествия прикупили себе новую одежду.
Ему всё не нравилось в этой чужой стране, от английской еды его воротило, и Жени большого труда стоило каждый раз отрывать его от стойки гостиничного бара. Они приехали с единственной миссией: Жени собиралась расставить все точки над i в отношении одного друга Джими, а в прошлом его менеджера и продюсера, Час Чандлера. Она намеревалась купить у Часа ранние плёнки Опытов, которые хранились у него. Но встреча не состоялась и миссия провалилась — Час умер 17 июля в Ньюкаслской Главной больнице, когда он проходил ежегодное обследование в связи с болезнью аорты. Брайан Джеймс "Час" Чандлер пользовался огромной популярностью в Англии, и его преждевременная смерть в возрасте 57 лет ввела всех его друзей в шок. Потерю очень тяжело переживала вся семья Часа — Маделина, его вторая жена, в прошлом королева красоты, и их трое маленьких детей, но в особенности смерть его ударила по Стеффану, самому его обожаемому сыну, от первого брака с Лоттой, той самой молодой женщиной, которая, когда Джими только приехал в Лондон, очень сердечно приняла его и много ему помогла, вплоть до стирки грязного белья.
Смерть Часа разрушила намерение Жени вернуться в Сиэтл с плёнками, и она решила, что ей с отцом совершенно необходимо присутствовать на похоронах. Понятно, что они оказались рыбами выброшенными на сушу, к этому прибавилось раздражение Эла, что он не понимал ни слова из того что говорили кругом из–за северного горди Ньюкасла. Жени же пришлось включиться, и она познакомилась с некоторыми из друзей Часа и дала им понять, что "определённо" намерена заполучить "плёнки её брата, так скоро, как это станет возможным".