После того как Час покинул Опыты, он пытался продвинуть несколько групп, но успешной оказалась только Slade, оретя в Англии колоссальную популярность в семидесятых. Позже он, вспоминая годы своей юности, говорил, что никогда "не вырисовывался перед ним" такой успех, как тогда, когда он играл на бас–гитаре в Animals и тот триумф определил всю его жизнь, сделав его состоятельным человеком. Мы с Часом были очень дружны, но много лет мы не виделись. И вот, однажды, в начале девяностых, мы встретились в Лондоне. Целых четыре часа мы не могли оторваться друг от друга, вспоминая прошлое за ужином в Мейфеэре. Час рассказал мне, что мечтает построить большой спортивно–концертный комплекс в Ньюкасле. Энтузиазм в его голосе и светящиеся верой его светло–голубые глаза говорили мне, что он обязательно добьётся успеха. Ещё он сказал, что теперь самое время построить такую арену, так как видел её в своём воображении до мельчайших подробностей и хотел осуществить этот проект вместе со своими старыми друзьями, и я искренне радовалась вместе с ним. Конечно, мы много говорили о Хендриксе. Час настолько был рад возможности вернуться, хотя бы мысленно, в те дни и вечера, когда он только познакомился с Джими, что его горди становился всё сочнее и сочнее. Не было за всю его музыкальную карьеру более яркого воспоминания, чем то время, когда он привёз никому неизвестного гитариста в Лондон и показал его своим друзьям–музыкантам, и то как они зауважали его сразу и "припали к его стопам". Он рассказал мне, как горько ему слышать о той крысиной возне, развернувшейся вокруг наследия Джими, ведь в нём много и его слёз, крови и пота. Прощаясь, он тихим голосом поблагодарил меня "за мою преданность" и крепко обнял. Как бы я хотела снова увидеть его!
Трансцендентальный артист
14 сентября 1997 года после кампании, развёрнутой Кати Этчингем, было сдёрнуто покрывало с мемориальной доски, повешенной на доме на Брук–Стрит, в котором в 1968 году жил Джими Хендрикс. Такие мемориальные доски вешаются в память о людях, внёсших значительный вклад в культурное наследие за многие века существования Великой Британии, и Джими стал первой рок–звездой удостоенной такой чести. Его горячий поклонник и друг, Пит Таунзенд, произнёс тёплую речь, назвав его "трансцендентальным артистом, потому что он нёс свет своею музыкой". Большая толпа музыкантов и поклонников, запрудив улицу, приветствовали умершего героя. Невдалеке стояли, наблюдая за происходящим, Эл Хендрикс и его дочь Жени, которая всячески обзывала событие и Кати Этчингем перед внимательно слушающими её представителями прессы — пощёчина друзьям и обожателям собравшимся поздравить Джими.
В 1998 году Жени Хендрикс напомнили, что она не единственная обладательница прав на музыку Джими Хендрикса. Вечно–бдительный Эд Чалпин со своим PPX Enterprises продолжал публично высказываться о своих правах. Он подал иск в нью–йоркский суд против МСА, Лео Брантона Младшего, Алана Дугласа, Are You Experienced? Ltd., Elber B.V., и Жениной Experience Hendrix, L.L.C. Чалпин хотел и для себя оставить кусок от лакомого пирога и, хотя сил у него было недостаточно, он вернулся.
Аяко Фуджита Джинка–Хендрикс, Сатоши Джинка, некий европеец и Жени
Жени продолжала работу над дезинфекцией имиджа Джими — продолжала скупать всевозможные фотографии и негативы и старательно заретушировывать на них сигареты и облака дыма вокруг него — а мать её в это время лежала при смерти. После серии приступов в присутствии домашних сиделок Аяко Фуджита Джинка–Хендрикс, всем известная как Джун, умерла 20 августа 1999 года. Ей было 79 лет. За несколько лет до своей смерти она говорила и друзьям, и незнакомым, что "много лет назад Жени была премиленькой девочкой, а теперь мне стыдно за неё".
Когда Джун ушла из семьи, Линда, её брат Вилли и её сёстры Марша и Донна остались со своим отцом, Сатоши Джинка. Затем Джун сошлась с одним европейцем и вне брака родила Жени. Старшие дети всё это время не видели матери и познакомились с Жени, когда ей уже было несколько лет. В 1966 году Джун и Эл Хендрикс поженились и, хотя реальный отец Жени был ещё жив, Джун настояла, чтобы Жени думала, что это Эл её отец, несмотря на то, что в семье начались ссоры и драки. В некрологах и сводках новостей, так же как в заголовках она фигурировала как "Джун Хендрикс, мачеха Джими".
Декорации поменялись в который раз, когда Эл Хендрикс победил. Несмотря на некоторые факты, просачивающиеся в прессу время от времени, Жени и её люди делали все усилия, чтобы написать портрет крепкой, дружной семьи, и, несмотря на то, что уже много лет Джун с Элом жили раздельно, и за это время он приобрёл, по крайней мере, одну "специальную подругу", он был выставлен убитым горем вдовцом. Леон Хендрикс, который в своей юности жил вместе со своим отцом, был забыт, но зато много внимания было уделено его брату Джими, хотя и жившим с отцом до того как в семье появилась Джун со своими четырьмя старшими детьми. Вспомнили, что Джун очень любила песню Джими Purple Haze и часто одевалась во всё фиолетовое с головы до пят, а на её похоронах сыграли Foxy Lady.