То был единственный раз, когда Джими заговорил со мной о финансовой стороне дела.
— Это самая большая сумма, которую мы когда–либо получали.
Он сказал "мы", он не сказал "я". Он гордился собой и с нетерпением ждал вечера.
На эти выходные в Лос–Анжелес приехал Джек Михэн. Это ещё один, помимо Леса Перрина, очень хороший друг Опытов по связям с общественностью. Михэн, известный ветеран журналистики, был моим лондонским коллегой по ЮПИ. Несмотря на свой "консервативный вид" и средний возраст, Михэн был одним из самых восприимчивых людей, которых мне приходилось встречать. После обеда я спросила Джими, не будет ли он возражать, если мы подберём Джека у его гостиницы; Михэн планировал вместе со мной и ещё несколькими своими друзьями сходить на концерт в Девонширском провале, и я тогда сама всех бы отвезла на шоу.
Джек с Джими мгновенно сдружились, но Хендрикса удивило желание Джека пройтись пешком до Долины:
— Это было бы ужасно неудобно, — сказал Джими. — Слишком много хиппи кругом!
Затем они начали говорить о музыке; Джими всегда тянуло к интеллигенции и ему очень понравилось насколько точны замечания Джека о работах таких разноплановых музыкантов как Аэроплан Джефферсона и Стравинский. Его заинтриговало, что Джек видел выступления и Камней, и Дверей, и даже the Nice, помимо многих других.
— Ты уверен, что тебе будет интересен сегодняшний концерт?
Джими всегда во всём старался разобраться сам. Но подумал ли он, что мне придётся вести машину? Почему он не отвезёт всех нас на лимузине? Он напомнил Джеку, что среди толпы может быть много обкуренных. Джек пожал плечами. В своей приятной манере он спросил Джими:
— Я уже слышал твою игру, тогда, в Лондонском вихре, и хочу послушать тебя теперь в этой дружелюбной Калифорнии.
Джими рассмеялся, похлопав Джека по плечу.
Это был великий день, и я с Михэном и ещё парой моих друзей пробирались по забитым пробками дорогам к Долине. Мы все были напряжены, его выступление обещало быть концертом года. Но не прошло и получаса, как нам всем понадобилось бы сделать искусственное дыхание — Джими был ужасен. Он отвернулся от слушателей и играл так почти всё время, которое оказалось к тому же очень кратким. Это не был тот человек, с которым я провела четыре часа ранее в этот же день. Я была ошарашена, я была раздражена. Победить все эти пробки на дорогах, и что взамен? Ничего! Позже этим же вечером я спросила его:
— Что произошло? Почему?
— За кулисами меня встретили "плохие известия", — сказал Джими вместо объяснения.
На следующий день один из его роуди рассказал мне, что "за кулисами какие–то чёрные верзилы напали на Хендрикса из политических соображений. Никто не знал, как от них отделаться. Всё было так… неясно. К тому же кто–то "проколол" пластиковый стаканчик, из которого пил Джими".
Джими вернулся на фестиваль днём в воскресенье. И все сошлись во мнении, что это был самый длинный и лучший джем из всех, которые он когда–либо играл, вся публика танцевала под музыку, подняв клубы пыли над полем.
Пожалуйста, это же мой дом!
Вскоре мы снова увиделись, но уже больше не обсуждали неудачу в Девонширском провале. Когда Джими поднялся навстречу мне, его взгляду попался заголовок одного английского еженедельника, лежащего поверх стопки остальных газет и журналов. Он подобрал его, посмотрел и протянул мне. Заголовок сообщал о распаде одной из групп.
Статья была об одной малозначительной английской группе, которая объявила о своём распаде.
— Становится грустно, — сказал он. — Некоторые группы рождаются только для того, чтобы умереть.
Я видела Джими и сияющим от счастья, и переполненным отчаянием, но я им восхищаюсь больше с музыкальной точки зрения, его полным отсутствием притворства и гордыни. Он был искренним, очень мягким человеком, и для мира шоу–бизнеса, где обманы гроздями свешиваются с каждого дерева, Джими слишком часто задумывался о реальности.
Так же как о музыке, он постоянно думал о том, что происходит в мире. Помню, увидев портрет Никсона в газете, он начал с негодованием бормотать: "Никсон. Ну, мы все знаем к чему он клонит! От этой статьи тошнит. Вот прочти только это! И он думает, что всех оставит в дураках."
У большинства рок–звёзд телевизор включён все двадцать четыре часа в сутки, создавая приятный фон. Если Джими смотрит мультфильмы, это длится недолго, обыкновенно, когда телевизор всё же включён, он рисует или делает наброски. Даже хорошие мультфильмы не могут заставить его смеяться, Джими больше интересует звуковое сопровождение, чем анимационная техника. Он предпочитает ежедневно просматривать газеты, чем тратить время на просмотр теленовостей. Газеты для Хендрикса — это новые идеи, новые слова, новые сочетания слов, новые концепции и взгляды. Однажды он показал мне статью о загрязнении вод.