— Должно быть, ты единственная рок… гм… звезда, у кого есть своя собственная студия, — сказала я, и тут же почувствовала ужасную неловкость, потому что я вообще избегаю понятия "звезда" по отношению к Джими, сам он никогда себя не соотносил с этим понятием.
— Если Эд Чалпин будет действовать в том же духе, я недолго останусь её владельцем. Он очередной раз подал на меня в суд. Временами я на седьмом небе от счастья, думая о своей студии, а временами это меня пугает. Я не могу успокоиться. Меня тянет на студию, а я привязан к Джеффери. Знаешь, совершенно не вовремя, но нам надо ехать на остров Уайт. Фестивали, — сказал он с отвращением, — это чья–то плохая шутка.
Раньше Хендрикс верил в девиз "мир, любовь и музыка" этих массовых ритуалов, теперь же иллюзии рассеялись и он рассматривал их как огромные денежные вложения, которые оборачиваются миллионами прибыли устроителям и сомнительным удовлетворением для участников. И тут же он с грустью признался:
— Мне самому следовало бы распоряжаться деньгами. Платить зарплату и делать миллион всяких других вещей. Я тебя не надоел? Я сам себе надоел!
Я сказала ему, что в отпуск собираюсь провести в Англии и Франции:
— Подумываю, не поехать ли и мне на остров Уайт, но Джими, ты считаешь, этого делать не стоит?
Он тут же меня поддержал:
— Лучше если мы встретимся в Лондоне, отошлём туда группу, а сами пойдём в кино и поедим попкорна!
Я прыснула и сказала:
— Нет, сперва ты поедешь туда, тогда у тебя будет, на что купить мне билет в кино.
— Вообще–то я собирался на остров Уайт.
В его голосе прозвучало, будто он стоит перед неразрешимой дилеммой.
— Видишь ли, я хотел им предложить что–то совершенно особенное. Они все ждут выступления моей новой группы, но она ещё совсем сыра. Я не должен об этом говорить в интервью. Я только что получил письмо от Леса Перрина о пресс–конференции, которую ждут от меня устроители фестиваля. Но я терпеть не могу все эти интервью–по–телефону.
— Стоп, стоп, стоп, что за нытьё, Хендрикс, — сказала я, пытаясь поддержать его. — Английские журналисты всегда любили тебя, они твои лучшие друзья. Они не собираются рвать тебя на куски. Ты для них лучший! Разве ты забыл?
Мы сошлись на том, что дадим Лес Перрину свои телефоны, где нас найти в Лондоне:
— Позвони Лесу и он скажет тебе, где меня найти, позвони, как только приедешь, — сказал Джими. — Не забудь позвонить.
— Не забуду.
26 августа Хендрикс присутствовал на вечеринке по случаю празднования открытия студии Электрическая Леди. Гости представляли разношёрстную компанию, журналисты, музыканты, друзья и так называемые друзья.
"Эдди Кремера успокоили, что из еды в студии будет только суши, — вспоминает Пэт Кастелло. — В то время суши были редкостью, и люди с удовольствием пробовали их весь вечер. Всем гостям понравилось, что можно бродить по студии и особенно, что можно быть так рядом с Джими."
Один из гостей, фотограф и поклонник Джими, всем известный как "Кликер" сказал:
— Это была отличная вечеринка, с небольшим количеством гостей.
Ему особенно запомнилось, что Джими всё время избегал Девон Вильсон:
— Он вёл себя, как если бы опасался её.
Несмотря на то, что у Джими был в запасе ещё час, чтобы остаться с друзьями, он уехал чуть раньше. Его ждал лимузин на Западной 8–й Стрит, чтобы отвезти его в аэропорт Кеннеди, где он должен Британской авиакомпанией прибыть в Хитроу, и Джими попросил Эрика Барретта поехать вместе с ним.
Те же четыре часа, когда он, никому неизвестный прилетел в первый раз в Лондон. Теперь в августовское утро 1970 года, вскоре после прибытия в Хитроу, он произнёс:
— Никто никогда не сможет понять, что Англия для меня значит. Всё, что со мной произошло, было здесь. Так много хорошего!
Аварийная пресс–связь на гастролях
Спустя некоторое время как я прилетела в Лондон, мне звонят из офиса Камней — не могла ли бы я приехать на Мэддок–Стрит встретиться с Миком Джаггером? Я мало была знакома с Камнями, мельком виделись в Лос–Анжелесе и только. Лес Перрин попросил меня быть повнимательнее к его клиентам и помочь им, если понадобиться, так как он очень ими дорожит. Лес знал, как сильно нравилась мне их музыка.
В атмосфере контролируемого хаоса — кто–то кого–то постоянно ищет, проверка сценических костюмов, непрерывные телефонные звонки, звуки рок–музыки в динамиках — среди всего этого Мик, как всегда, искрящийся и кажущийся беззаботным. Как неожиданную подачу в баскетболе он вдруг предлагает мне присоединиться к Камням в их ближайших европейских гастролях. Лес Перрин неважно себя чувствовал и не мог поехать с ними, а Мику необходима была "аварийная пресс–связь" на гастролях. В те дни Джаггер был не только солистом и соавтором песен, но также и менеджером, и гастрольным продюсером, прекрасно справляющимся с такой ответственностью. И вот я сижу, утонув в большом кожаном кресле, в офисе моей любимой группы и слушаю, как из Джаггера льётся обаяние и… чувствую, что таю. Идея видеть репетиции группы и быть свидетелем серии их жарких гастрольных концертов в Дании, Швеции, Финляндии и Германии казалась волшебной сказкой. Я колебалась. Эта возможность не оставит мне времени на отпуск, в котором я отчаянно нуждалась. Но Джаггер продолжал, ещё более завораживая меня: