Ты вылетаешь сегодня же
Прошла уже почти неделя на колёсах, развозя музыку Камней, неделя мелких ревностей и мини драм — обычных на гастролях вещах, как меня вырвал из тишины сна в шведской гостинице Фореста наш импресарио Скандинавских гастролей звонком среди ночи.
— Твой друг Хендрикс сорвал мой концерт в Архусе, — его голос гневно отзывался эхом в трубке. — Он чуть не упал, когда выходил на сцену. Он даже не сыграл и трети. Был полностью неспособен играть! Мне нужны мои деньги обратно. Я останусь без последней рубашки, если он провалит концерт в Копенгагене. Его карьере конец!
Неспособный? О, мой Бог… это слово испугало меня. Наутро я, совершенно спокойно, с серьёзным видом и с великим смущением, ввела Мика Джаггера в курс дела. Мне было страшно неудобно и казалось мне предательством с моей стороны говорить об этом ему, так что я была немногословна и взвешивала каждое слово, говоря Джаггеру о финансовых проблемах Хендрикса, хотя я знала, что никто не мог понять их так хорошо, как он. Мик мгновенно облегчил ситуацию:
— Ты вылетаешь сегодня же. Тебе с ним необходимо увидеться. Не беспокойся о нас. Но не оставайся слишком долго, хорошо?
Я приеду и найду тебя в Лос–Анжелесе
Гастрольный агент Камней, человек очень добросердечный и отзывчивый, без слов заказал мне билет до Копенгагена и зарезервировал номер в той гостинице, где остановились Джими, Мич и Билли. Как только я зарегистрировалась и переоделась, я взяла такси до КБ-Халлена. Толпа уже вливалась внутрь. Мой пропуск и билет, оставленные устроителями, уже ждали меня.
Дверь в узкую артистическую была широко распахнута. Она была полностью заполнена симпатичными девичьими телами, окружающими Джими, который восседал в кресле в глубине комнаты, как король в своём тронном зале. Не успела я войти, как глаза Джими расширились и он вскочил, направившись ко мне на встречу, и обнял меня. Он крепко меня обнял, горячо поцеловал и отошёл на полшага, с восхищением разглядывая моё новое платье и туфли на высоченных каблуках, которые я прикупила в своём недавнем рейде по лондонским модным магазинам. При любом удобном случае мы всегда поздравляли друг друга, и я должна сказать, что такое внимание с его стороны, означало только одно, он всегда рад был меня видеть. С июня, когда мы так сильно поспорили, мы не виделись. Привлекательная датчанка, проявляя явное недоверие и любопытство, подошла узнать, что за новый ингредиент влился в этот коктейль.
Хендрикс выглядел несколько похудевшим, но был вполне в отличной норме. Он был в порядке. Это единственное, что я должна была узнать.
— Познакомьтесь, — сказал он, обращаясь ко всем, кто был в комнате, — это Шарон, мой лучший друг, — сказал он с гордостью и несколько сентиментально.
— Я сильно за тебя переволновалась, — сказала я ему так тихо, чтобы никто не услышал.
Лицо Джими ещё более просветлело, видно, он был так тронут моими словами, будто слышал такое впервые в жизни по отношению к себе.
— Мне так приятно, это слышать от тебя, — сказал он.
Он, должно быть, понял, что я имею в виду вчерашнее фиаско, потому что сказал:
— Сегодня я буду в форме!
Я вернула его его "развлечениям" и пошла искать своё место в центре зала, возможно, вмещающего около 4 тысяч слушателей. Мне понравилось, как встретила его публика. Все эти мраморно–кожие датчане и, в особенности, блондинки с распущенными волосами, встретили его по–датски сдержанными аплодисментами. Джими выказал образчик здоровья, бодро выскочив на сцену и сразу включившись в работу. Джими играл хорошо, хотя, в общем, это не стало одним из лучших выступлений группы. Тем не менее, по людям видно было, что они получали массу удовольствия, несоизмеримого с ценою, заплаченной ими за билет. За барабанами — Мич, как всегда точен, с расплывшейся от счастья улыбкой на лице, час назад он вернулся из Лондона, куда летал на несколько часов, повидать только что родившуюся дочь. Билли Кокс, несмотря на приключившуюся, как рассказывают, с ним историю, был в хорошей форме и держал ритм, отлично чувствуя своего старинного товарища ещё по армии. Публика была готова вскочить со своих мест, когда Джими заиграл Purple Haze, Foxy Lady и All Along the Watchtower. Так же как и остров Уайт, Копенгаген просто любил своего Джими, готовые слушать всё, что бы он ни играл. Уставший от позёрства шоумена, он просто стоял, тихо ведя разговор со своей гитарой. Русские горки остались в прошлом.