Упреки ошеломили бедного Джимми. Чем он мог ее оскорбить? Ему и в голову не приходило, что она все так истолкует. Но теперь сомнений быть не могло: именно так она все это истолковала, и притом с горячностью, испугавшей Джимми. Вот уж не думал он, что можно пролить сразу столько слез и что широкое, добродушное лицо его верной подруги может быть таким жалким и несчастным. И ведь я знала, знала, что этим кончится! Зачем только я вышла за тебя замуж! Говорила же я тебе, сам знаешь, что говорила!
— Но, Лиззи, ты ошибаешься. Это совсем не то, что ты думаешь.
— Может, ты скажешь,— яростно закричала она, скрючив пальцы, словно желая его исцарапать,— что если бы ты не женился на женщине с улицы, ты мог бы таскаться за этой кудлатой девчонкой? Нет, если бы ты был женат на приличной женщине, ты знал бы, что можно, а что нельзя...
— Лиззи! — ужаснулся он.— Послушай же...Но где там!
— Все говорили, что я дура, а я взяла и вышла за тебя — ты клялся, что никогда, никогда не попрекнешь меня! А потом дети...
Лиззи махнула рукой, словно желая смести несчастных детей с лица земли, на которой они появились благодаря роковой ошибке. Джимми-младший, будучи уже достаточно взрослый, чтобы отдавать себе отчет в серьезности происходящего, был решительно против того, чтобы его смели с лица земли, и поднял неистовый рев. Малыши проснулись, и все трое затянули во всю мочь:
— Уу-уу-ууу!
Поистине страшная развязка романтической истории.
— Да это же ерунда!—Растерянный, ошалевший от крика, Джимми схватил оскорбленную супругу за руку.
— Что такое тебе наговорили? Я ничего не сделал, Лиззи! Один только раз проводил ее вечером домой.
Но Лиззи заявила, что этого вполне достаточно,— ей это известно по собственному опыту.
— Знаю я их, этих кудлатых! Зачем ей понадобилось идти ночью домой с женатым мужчиной? Да еще разговаривать о таких вещах...
— В этом нет ничего дурного, Лиззи, она просто старается помочь женам рабочих. Это называется... ограничением деторождения — она хочет научить женщин...
— Она хочет научить женщин! Так почему же она не разговаривает с женщинами? Почему она все время разговаривает с мужчинами, а? Вздумал рассказывать эти сказки мне, мне, с моим-то прошлым!
И Лиззи опять зарыдала — пуще прежнего.
VI
Джимми теперь убедился, что с лирической стороной жизни, как и с мученичеством, связана целая куча неприятностей, о которых романисты умалчивают. Ему было ужасно тяжело: он ведь глубоко уважал жену, мать своих малюток, и ни за что на свете не хотел бы причинить ей страдание. И со своей стороны она была права; в этом он не мог не сознаться — доводы ее били не в бровь, а в глаз.
— Приятно бы тебе было, если бы ты узнал, что я возвращалась домой с каким-нибудь мужчиной?
И Джимми должен был признаться себе, что это было бы ему очень даже неприятно.
Ему вспомнилось, как он встретился с Лиззи. Однажды он отправился с шумной ватагой приятелей в дом терпимости. Элизабет Узер, или Элиза Бетузер, провела его к себе в комнату, но, вместо того чтобы, как полагалось, развлекать его, вдруг расплакалась. С ней плохо обращались, и она чувствовала себя такой одинокой, такой несчастной! Джимми спросил, почему она не бросит эту жизнь. Она пробовала несколько раз, но не могла заработать себе на пропитание. И потом мастера и всякое начальство ни за что не оставят ее в покое — она такая видная, красивая. Так что не все ли равно, раз уж приходится путаться .с мужчинами.
Сидя у нее на кровати, Джимми рассказал ей кое-что о себе, а она ему — о себе: грустную историю своей жизни. В Америку ее привезли еще ребенком; отец ее погиб от какого-то несчастного случая, и матери пришлось содержать нескольких детей поденной работой. Ее детство прошло в трущобах нью-йоркского Ист-Сайда, и она не помнит такого времени, когда кто-нибудь не преследовал бы ее, не домогался. Распутные мальчишки научили ее разным штукам, а мужчины покупали ее за сласти или еду. И все-таки в ней всегда жило какое-то упорное стремление к порядочности. Несмотря на то что одета она была в лохмотья, она все-таки ходила в школу, а когда ей исполнилось тринадцать лет, нанялась по объявлению в няни. Рассказ об этом произвел на Джимми особенно грустное впечатление.
Лиззи пришлось служить в роскошной квартире с лифтом и швейцаром в подъезде. Такого великолепия Лиззи еще никогда не видела. Прямо как в раю. И она вовсю старалась угодить своей красавице хозяйке и прелестному ребенку. Но через два дня хозяйка нашла на ребенке паразита и немедленно осмотрела у Лиззи голову.