Она не унималась — она была в исступлении. В комнату вошли еще двое.
— Джо,— обратился мужчина к одному из них,— отведи ее в автомобиль. Не давай ей звать на помощь. Если кто-нибудь пройдет мимо, зажми ей рот.
— Ах так! — вскрикнула она.— Ты сатана, я убью тебя, слышишь?— Пожалуйста, меня это мало тревожит. Но перед смертью я все же хочу проделать с ним эту штуку.— Он оторвал, наконец, от себя ее руки. Его ярость, казалось, вернула обоим мужчинам способность действовать, и они вынесли полубесчувственную женщину из комнаты.
Джимми Хиггинс стоял, словно каменное изваяние, а Лиззи испуганно забилась в угол.
— Добрые люди,— обратился к ним мужчина,— нам понадобится ваша комната — на полчаса, не больше. Мы хорошо заплатим, заплатим столько, что, если захотите, вы сможете купить себе весь этот дом.
— Ч-ч-что вы собираетесь делать? — выговорил Джимми запинаясь.
— Собираемся дать маленький урок элементарной морали одному молодому человеку, а то у него пробел в воспитании.
Джимми ничего не понял, но воздержался от дальнейших расспросов, потому что никогда в жизни не видел он человека, лицо которого дышало бы такой непреклонной силой. Он был поистине каким-то неземным существом, воплощением гнева, наводящим ужас.
Дверь снова отворилась, и двое мужчин ввели в комнату Лейси Гренича. На него надели наручники. Самым страшным в эту страшную1 ночь было лицо молодого хозяина «Эмпайра». Оно позеленело от ужаса, буквально позеленело. Колени у него дрожали,— казалось, он вот-вот упадет, а его темные глаза были глазами попавшего в ловушку зверя.
За ним вошел еще кто-то, с двумя черными ящиками в руках. Открыв один из них, вошедший вынул из него какой-то прибор со шнуром и повесил на стену. Он нажал кнопку, и мягкое белое сияние залило комнату. Распоряжавшийся всем мужчина, тот, которого дама называла Полем, повернулся к Джимми и его жене.
— Можете взять свою лампу. Идите в другую комнату и побудьте там, пока мы не позовем.
— Ч-ч-что вы собираетесь делать? — нашел в себе смелость пролепетать еще раз Джимми, но тот опять попросил его уйти в другую комнату. Все будет в порядке, ему как следует заплатят за потерянное время и причиненное беспокойство. Вмешиваться бесполезно. Бежать — тоже: дом охраняется.
V
Джимми-младшего разбудил шум; он заплакал, и Лиззи кинулась его успокаивать, а Джимми поставил коптящую лампочку на комод и сел рядом с женой на кровать. Он взял ее за руку — просто невероятно, до чего сильно дрожали у обоих руки.
Каждый звук в соседней комнате был отчетливо слышен. Лейси умолял о чем-то, а Поль приказывал ему замолчать. Затем — какая-то возня, стоны, и, наконец, наступила тишина.
В спальню начал проникать отвратительный, тошнотворный запах.
Они не могли себе представить, что там такое происходит. Раздался крик Лейси Гренича — мучительный крик. Им стало жутко, холодный пот выступил у них на лице. Джимми уже решил было вмешаться или же выскочить в окно, ускользнуть незаметно и позвать на помощь, как дверь отворилась и вошел Поль, плотно прикрыв ее за собой.
— Все в порядке,— сказал он.— Люди всегда скандалят, когда им дают наркоз, так что не пугайтесь.— Он стоял у двери, непреклонный и суровый, прислушиваясь к тому, что происходит в другой комнате. Наконец, наступила тишина — долгая, долгая тишина. Поль отворил дверь и ушел, а супруги остались сидеть на кровати, держа друг друга за руки и чувствуя, как сильно дрожат они. у обоих.
Время от времени они слышали в соседней комнате тихий разговор, и к ним продолжал проникать этот отвратительный запах. Им казалось, что они вот-вот задохнутся, а вместе с ними и трое ребят. Они чувствовали, что больше не выдержат, когда, наконец, снова послышался голос Лейси Гренича, его мучительные стоны и всхлипывания.
— Боже мой! Боже мой! — тихо причитала Лиззи.— Что они делают?
Джимми не отвечал.
— Надо их остановить! Надо спасти его! Но тут опять отворилась дверь, и вошел Поль.
— Теперь все в порядке,— объявил незнакомец.— Он приходит в себя. Супруги не поняли, о чем идет речь, но невольно почувствовали облегчение — властный господин, наконец, удовлетворен.
Они слышали, что Лейси стало рвать; потом он тихо стонал и ругался. Это были те же грязные слова, какими он ругал Джимми, и от этого все стало как-то проще, реальнее.
Поль вышел на несколько минут, затем вернулся и сказал:
— Мы уезжаем. Вам совершенно не о чем беспокоиться, ясно? Мы оставим пациента здесь и, как только доберемся до телефона, позвоним в больницу и попросим прислать карету скорой помощи. Все, что требуется от вас, это ждать и ни о чем не тревожиться. А вот это вам за беспокойство...— Он протянул пачку кредитных билетов, и Джимми машинально взял ее.— Если кто-нибудь станет расспрашивать, говорите просто, что ничего не видели и ничего не знаете. Очень сожалею, что обеспокоил, но иначе нельзя было. Ну, спокойной ночи!