— Направо коли! — кричал тиран-кузнец. — Раз, два! — Внезапно он впадал в неистовство: — Чалмерс, да не растопыривайте вы локти, выше винтовку! Поддайте снизу вверх! Так, правильно! Коли! Коли! Сильнее!
Джимми застыл от ужаса. На конце этих винтовок пока не было ничего, кроме маленького черного отверстия, но Джимми знал, для чего оно и что там будет, когда потребуется. Это упражнение должно было научить молодых дамских угодников из магазинов Лисвилла вспарывать острым, сверкающим штыком человеческие внутренности!
— Коли! Коли! — ревел бывший кузнец, и они из последних сил размахивали тяжелыми винтовками, двигаясь боком, выставляя одну ногу вперед. Ужасно! Просто ужасно!
III
Человек — стадное животное, и основным законом его существования можно считать то, что если группа ему подобных занимается чем-нибудь, и занимается энергично, с подъемом, а сам он безучастно стоит в стороне, он непременно явится объектам насмешек и злобы, и в сердце его закрадутся неуверенность и страх. Даже в тех случаях, когда люди не делают ничего особо замечательного— ну, например, вдребезги напьются всей компанией. А уж если они задумали отстоять демократию во всем мире, тогда держись!
Единственное спасение в таких случаях — сохранять убежденность в собственной правоте и в том, что когда-нибудь это признают; иными словами, обращаться мысленно к людям будущего, которые со временем похвалят твое (поведение. Если ты уверен в завтрашних аплодисментах, тебе легче выдержать сегодняшнее освистание. Но вот как быть, если ты сам начинаешь сомневаться, если тебя преследует мысль: а вдруг люди будущего сочтут правыми тех твоих современников, которые учатся сейчас маршировать по команде и выпускать фрицам кишки?
Это губительное сомнение возникло у Джимми отчасти под влиянием того, что он увидел, как Эмиль Форстер учится маршировать и колоть штыком. Эмиль был одним из героев Джимми, Эмиль был во сто раз образованнее, чем он, и вдруг — Эмиль -пошел в солдаты!
Рота удалилась, печатая шаг, по направлению к ратуше на противоположной стороне площади, и там в подвальном помещении все сложили оружие. Когда Эмиль снова показался на улице, Джимми подошел к нему. Молодой рисовальщик ковров, конечно, очень обрадовался, увидев старого друга, и пригласил его вместе позавтракать. Идя с ним по улице, Джимми спросил, что все это значит.
— Это значит, что я принял решение,—отвечал Эмиль.
— Решили воевать против немецкого народа?
— Это может показаться вам странным, но я иду воевать ради их же блага. Бебель писал в своих мемуарах, что только путем военного поражения можно добиться демократического прогресса в странах, где царит самодержавие. Америка в силах нанести Германии такое поражение.
— Но вы же сами проповедовали совсем другое.
— Знаю. Иной раз я сам себе кажусь глупым. Но положение изменилось, и нечего закрывать глаза на факты.
Джимми молчал.
— Главную роль в перемене моих взглядов сыграла Россия,— продолжал Эмиль, отвечая на его немой вопрос.— Что толку добиваться социализма, а потом добровольно броситься под колеса военной машины, чтоб она раздавила нас? Хватит валять дурака, лора поумнеть! Какая теперь надежда спасти Россию?
— Но есть же в Германии социалисты...
— Ну, так, значит, у них не хватило сил, вот и все. Больше того, мы должны откровенно признать, что очень многие из них вообще не революционеры, а просто политиканы. Они не нашли в себе смелости пойти против толпы. В общем, не знаю, какие там были причины, но они и свою страну не спасли и Россию тоже. И пусть не ждут, что мы еще раз им поверим,— слишком дорого это обходится.
— Ну, хорошо,— возразил Джимми.— Выходит, мы сами делаем то, за что ругали их! Ведь это же так, если мы поддерживаем капиталистическое правительство!
— Одно дело — слепо поддерживать правительство, а другое дело—поддерживать его, зная, как оно использует нашу поддержку,— объяснил Эмиль.— Нам прекрасно известны недостатки нашего правительства, но мы знаем также, что народ может сменить его, когда большинство окажется к этому готовым. А в этом-то вся и суть! Я пришел к выводу, что если мы поколотим кайзера, то немцы дадут ему по шее, и только тогда можно будет начать разговаривать с ними человеческим языком.
IV