— Вот твоя книжка, девочка. Получше твой отец не в состоянии купить.
Джинни одарила всех взглядом, говорящим: «Снова?!».
— В состоянии или нет, мы и без вас разберёмся! И не девочка, а Джиневра Уизли, — ответила она старшему Малфою, в край раздосадованная очередным закидыванием предметов в ЕЁ котёл!
— Невоспитанная хамка, сразу видно, Уизловская порода!
С этими словами Малфой высвободился из рук Хагрида, выразительно посмотрел на сына, и оба поспешили убраться восвояси.
— И что, Артур, ты обращаешь внимание на окаянного, — пробурчал Хагрид и принялся одергивать на мистере Уизли мантию, едва не уронив того на пол. — Эта семейка, вестимо, протухла до мозга костей! Не след так из-за них убиваться. Дурная кровь! Пошли-ка скорей на улицу.
Магазин покинули всей компанией. Продавец хотел было остановить их, но он был Хагриду ровно по пояс, и благоразумно передумал. Мистер и миссис Грэйнджеры дрожали от страха, а миссис Уизли кипела от ярости.
— Хороший пример ты подаешь детям… Подраться прилюдно… Боже! Что подумает Златопуст Локонс.
— Златопуст Локонс был наверху блаженства! — успокоил Фред мать. — Не слышала, как он просил того типа из газеты вставить в репортаж сцену сражения? А я слышал. Совсем на популярности помешался!
В «Дырявый котел» вся компания вошла, понурив головы. Грэйнджеры покинули трактир через противоположный выход, ведущий на улицу маглов. Мистер Уизли начал было расспрашивать их, как действуют автобусные остановки, но, поймав взгляд жены, покорно замолк. Пора было возвращаться в «Нору», и семейство Уизли вместе с Гарри поспешили к камину.
Глава 3. Проклятый дневник.
Вернувшись домой они отнесли покупки по комнатам, а потом сели за ужин. Плотно поев Джинни с новыми силами вернулась в свою комнату и принялась разбирать свой обновки и учебники. Она даже пару дополнительных книг взяла по зельеваренью, Джинни вытаскивала по одной пролистывала вскользь разглядывала, а затем аккуратно складывала в сундук. Всё было хорошо пока в какой-то момент она не вытащила из котла... Чёрный кожаный дневник.
Она откинула чёрный дневник, точно ядовитую змею. Джинни была осторожна, но он всё равно как-то оказался у неё! Проклятый крестраж! Она нарезала по комнате круги, мечась, словно зверь в клетке. Какой ужас! А если Гарри заметит?!
"Нужно избавиться от него как можно скорее!" — мысль, точно молния, поразила её, заставив шевелиться. Она обернула дневник покрывалом и осторожно вылезла в окно (как настоящая Джинни делала не раз). Спустившись, она скрылась в тайном закоулке и наколдовала Инсендио. Не с первого раза, но у неё получилось, и костерок разгорелся. Она вместе с покрывалом бросила дневник в огонь.
Джинни от начала и до конца следила за тем, как истлело покрывало и как огонь охватил дневник, но... Он остался абсолютно целым! Ни единой подпаленной страницы. Вскоре даже поглотил магическое пламя и стал сильнее? Она точно чувствовала, как тёмная магия вокруг дневника взвилась и, словно змея, принялась её изучать. Джинни сжала зубы до скрежета, ногти впились в ладони, заставляя её разум оставаться более-менее трезвым. Страх ей точно не помощник, особенно против Тома Реддла.
Она сглупила, забыла, что его может уничтожить лишь адское пламя и яд Василиска. А теперь ей нужно суметь выторговать свою жизнь. Она из ближайшей веточки наколдовала ручку; похоже, переполняющий её адреналин отлично способствовал беспалочковой магии, но ей было не до философствования. Она раскрыла дневник, но не знала, с чего ей начать.
"И кто же столь отчаянно смел, чтобы попытаться сжечь мой дневник?" Он написал первым! Стоит ли написать правду? Хотя, есть ли у неё смысл лгать? "Джинни Уизли. Я жгла тёмный артефакт. Этого же вы, мистер Реддл, отрицать не станете?" "Смело, или же всё же глупо? Знаешь, что дневник — тёмный артефакт, но пишешь в нём." "Не напиши я в нём что-то, изменилось бы?" "Нет." — Вот именно, что нет. Но ничего, мистер Реддл, я сдаваться так просто не намерена. Проиграть шестнадцатилетнему идиоту, что сам себя запер в дневнике? Ха, и ещё раз Ха! — усмехнулась Джинни. Возможно, в ней говорила её подростковая самоуверенность и максимализм, но даже так отступать было уже некуда. Мосты сожжены. Во всех смыслах.