Но Джинни собиралась это разрушить она прошла в центр комнаты и с озорным блеском в глазах проказливо улыбнулась Тому Реддлу.
Она вытащила большой красный предмет, словно из самого сердца волшебного мира. Джинни потянула за веревочку, и из хлопушки с треском вырвались яркие украшения, словно фейерверк, рассыпавшийся в воздухе. Гирлянды, как живые змеи, обвили ветви дерева, искрясь всеми цветами радуги, а мишура, сверкающая как звезды на ночном небе, разместилась над окнами и шкафами, придавая комнате волшебный блеск.
Разнообразные магические живые игрушки, словно ожившие сказочные существа, развесились на еловых ветвях. Особенно Джинни привлек мини Хогвартс-Экспресс, который, весело стуча колесами, курсировал вокруг дерева, оставляя за собой шлейф волшебного дыма. Каждая игрушка, казалось, имела свою историю, и их смех и шепот наполняли комнату магией.
Говорить о всём этом праздничном безобразии, что захватило строго обставленную в минималистичном стиле комнату, можно было бы бесконечно.
Но Джинни разложила на столе скатерть, усыпанную множеством вкусных блюд, и аппетит мгновенно охватил обоих.
— Сюрприз! — воскликнула Джинни, стоя по центру комнаты с широко распахнутыми руками, как будто сама была частью этого волшебного момента.
Том с кривой улыбкой обвел взглядом комнату, его лицо оставалось загадочным, и никто не мог понять, радуется ли он или же собирается использовать голову Джинни как метлу для уборки её «сюрприза».
— Тебе нравится? — продолжала она, искренне сияя. — А ещё тут есть фирменный мамин пирог с патокой! Я подумала, что за это время ты мог изголодаться по реальной пище. Хотя ты и бестелесная душа, но всё же, эм... — Джинни вдруг замялась, потерявшись в своих собственных умозаключениях. — Извини, я несу бред.
— Нет, ты права, и спасибо, — ответил Том, его голос звучал чуть мягче. — Я действительно давно не ел ничего вкусного. И... Рождества в этих стенах не было бесконечно долго.
Джинни обхватила одной рукой Реддла за шею, а другой взлохматила его идеально уложенные волосы, внутренне удивляясь их мягкости. "Что за чудо-шампунь он использует, что бы сделать моё сено на голове хотя бы наполовину таким же мягким?" — мелькнула мысль.
— Я буду приносить на все праздники что-то особенное! — уверенно заверила она, отнимая руки от его лица.
— Стой! — схватил Том её запястья, его глаза блеснули, и в них читалось... уязвимость? Джинни никогда не видела его таким. — Не забирай рук, я уже и забыл человеческое тепло, — прошептал он, прижимая щеку к её ладони, закрыв глаза. Он искренне наслаждался этим моментом, и в голове мелькнула мысль, что она могла бы обойтись одними обнимашками вместо подарков.
На столе пышно разложились блюда: золотистые пироги, сочные запечённые овощи, а в центре красовался тот самый пирог с патокой, источая сладкий аромат. Джинни, с лёгким смущением, наклонилась к столу, поправляя скатерть, и её лицо озарилось радостью, когда она увидела, как Том, забыв о своей мрачной сущности, с интересом изучал праздничное угощение.
— Ты ведь не против попробовать? — спросила она, с надеждой глядя на него.
Том, всё ещё держа её руки, медленно кивнул, и в его глазах зажглось что-то новое.
Реддл был ужасающе холодным, как живой труп; кое-где на его коже виднелись тёмные венки, словно по ним бежали чернила, а вовсе не кровь, хотя именно так и должно было быть. Джинни села за стол, всё ещё держась с Томом за руки. Неловко взяв вилку в правую руку, она приступила к еде. Есть левой рукой, будучи правшой, было неудобно: еда спешила сбежать с вилки, а сам столовый прибор всё время норовил попасть мимо рта.
Она краем глаза заметила, как Том, погружённый в свои мысли, смотрел на неё с лёгкой настороженностью. Его холодное выражение лица смягчилось, когда он почувствовал её тепло, и это придавало ей сил. Джинни, несмотря на болезненную слабость и уязвимость, что она заметила у Тома в тот момент, когда их руки соприкоснулись, не могла отнять свою ладонь.
С трудом она продолжала пытаться наколоть листик салата на вилку, её губы скривились в лёгкой гримасе, когда еда снова ускользнула. В этот момент она взглянула на Тома и, увидев, как он с интересом наблюдает за её попытками, почувствовала, как в груди разливается раздражение. Она не зверёк в цирке, что бы за ней так наблюдать!