Этой ночью её снова беспокоила бессонница, и она спустилась на кухню за чашкой теплого молока. Хотя она бы предпочла выпить зелье сна без сновидений, но его она смогла бы получить строго только от мамы. И тогда пришлось бы придумывать оправдания своему состоянию, а врать не хотелось, и всё равно мама бы не купилась на её ложь.
Джинни села на стул. Ночью, когда все спали, Нора выглядела необычно странно притихшей, словно дом действительно был живым. Нахождение с Томом Реддлом в одном пространстве выматывало; она не знала, что ему может взбрести в голову.
— Ты не спишь? — раздался голос того, кого она не хотела бы сейчас слышать, да и видеть тоже.
Джинни подняла голову, молча глядя на него. Она очень надеялась, что он всего лишь морок, созданный её усталым от недостатка сна мозгом.
— Можешь уже наконец-то перестать беспокоиться? — произнёс Реддл, звуча довольно устало. Он потёр переносицу и снова посмотрел на неё, твёрдо произнеся: — Я не стану вредить кому-либо из твоих близких, пойми это, — усталость в голосе сменилась раздражением. — Даю слово.
Том был честен в своих словах; семья Уизли была раздражающе шумной, но он впервые был в подобной ситуации и имел дело с теми, кому и вправду от него ничего не было нужно. Единственное, что от него хотели Уизли, это хороший сон, заблаговременное питание и здоровье. Его не принуждали к труду, как это было в приюте, и на него не смотрели с презрением, подозрением или ненавистью, как это было в Хогвартсе. За исключением, разве что, Джинни, но у той были причины, и Том был уверен, что в скором времени всё вернётся на круги своя.
А вот Джинни совершенно не поверила, но кивнула. Она решила, что будет за ним следить, и Реддл никому не сможет навредить. Он её ответственность.