— Джинни, вы снова поссорились? — шепнула ей на ухо Мэри.
Джинни открыла было рот ответить, но Кэтрин уже поддалась ближе к ним и с видом знатока ответила за неё:
— Ты что, не видела, что у Гриффиндора и Слизерина за ночь пропало по пятьдесят баллов? — фыркнула она с наглой улыбкой на лице, не забыла чертовка их ссоры. — Это вот они с Ригелем на пару так погуляли ночью. И как свидание прошло?
— Это не было свиданием! Он помогал искать лунный папоротник, он цветёт одну ночь раз в три года! — вспыхнула Джинни, хлопнув по столу.
— Да-да, конечно, ведь каждый второй готов пойти искать в Запретный лес папоротник, — издевательски протянула Кэтрин.
— О! Так вы с Томом уже доросли до сви... — воскликнула Анисия, но под темным взглядом Джинни запнулась, подавившись кусочком огурца.
— Это. Было. Не. СВИДАНИЕ! — рявкнула Джинни, хлопнув по столу ладонями, встав и нависнув над сидящими напротив соседками по комнате.
В большом зале повисла тишина, и все взгляды мигом обратились на неё, от чего Джинни покраснела от кончиков волос до кончиков ногтей. Её громкое «не свидание!» казалось раздавалось эхом, и затравленный, стушевавшийся взгляд нашёл Тома, тот... наслаждался представлением. Вот же придурок! Смущение сменилось гневом, она развернулась на пятках и вылетела из большого зала быстрее снитча.
— Кэтрин, я тебе ещё припомню это! — шипела она себе под нос. — И Том! Вот же гад, он смотрел с таким ехидством! Как вообще можно было даже допустить мысль, что у неё С НИМ может быть свидание?
Как же она зла! А как опростоволосилась перед всем Хогвартсом? Может, с Пивзом договорится, чтобы тот облил директора несмываемыми чернилами? Это должно быть достаточно отвлекающе, чтобы задвинуть её позор на второй план.
— Ой! — пискнула Джинни, на повороте налетев на высокого паренька. Она потерла нос и увидела в начале пуффендуйский галстук, а потом уже красивые серые глаза. Джинни ощутила, как её щёки загорелись смущением.
— Извини!
— О! Ничего страшного, — почесал затылок мальчик с открытой улыбкой на губах. — Ты Джинни, сестра Фреда и Джорджа?
— Да, — застенчиво кивнула она, потупив глаза на мыски ног. — Джинни Молли Уизли, самая младшая в семье, — зачем-то представилась она, хотя старшекурсник перед ней, очевидно, уже знал об этом.
— Я Седрик Диггори, но можешь называть просто Седриком, — представился он. — Ты очень похожа на своих братьев.
— Такая же рыжая и веснушчатая? — с легким напряжением в голосе пошутила Джинни, неловко теребя низ жилета.
Диггори рассмеялся, словно её слова были действительно смешными, и Джинни из-за этого зарделась пуще прежнего.
— Не только, такая же яркая и энергичная, — улыбнулся Седрик.
— Спасибо! Я...
— Седрик! Чего встал? У нас тренировка с минуты на минуту начнётся! — грубоватый голос ворвался в их ванильный мир как грубое сверло в камень. Ещё один старшекурсник запрыгнул на Седрика со спины, закидывая руку на его шею; под тяжестью плотно сбитого парня жилистый Диггори согнулся.
— Оу! А эта очаровашка не сестра близнецов случаем?
— Так и есть, это Джинни, — представил её Седрик. — А вот этот тролль — Джонатан Форест.
— Можно просто Джо, ненавижу официоз, — скривился парень. — Кстати, обязательно напомни братьям, что они мне задолжали двадцать сиклей! — сказал он, хлопнув себя по бедру, громко воскликнув, из-за чего Джинни вздрогнула: — Эта парочка отлично прячется!
Джинни неловко почесала щеку, ощущая стыд перед Форестом за братьев. Она полезла в карман и выудила оттуда двадцать сиклей.
— Стоп! Я не возьму от тебя денег! Мне Фред с Джорджем должны, а не ты! Мерлин упаси, чтобы я у младшекурсников деньги брал, — открестился Джон, отпрянув от протянутой руки, как вампир от вербены.
— Он может казаться грубияном и тем ещё, — Седрик стукнул себя по лбу, — но в душе он настоящий джентльмен.
Джон от намёка на его глупость порозовел и дал Седрику шуточного пинка. Оба парня рассмеялись и, распрощавшись с ней, ушли. Сердце всё ещё учащённо стучало, а щеки пощипывало от прилившей к ним крови. Кажется, она влюбилась?
Глава 8. Бесполезное геройство.
Фю-у-у-х! Фю-у-у-х! — громко разносилось по лесу от ударов палкой по высокой траве. Джинни, которой уже порядком осточертело носиться за крысой, как ужалённой, перешла в фазу гнева. И, пользуясь своим пока ещё юным возрастом, она позволила себе детскую выходку — бить траву палкой. При каждом ударе из травы вылетало целое облако мошкары, и прыгали кузнечики. Наблюдать за этим было интересно, а ещё ей нравилось представлять, что в траве может быть Петтигрю, и в один прекрасный момент она может его по воле судьбы тюкнуть по башке! Это было бы просто замечательно!