Эта жирная крыса, как в насмешку, светит своим облезлым задом перед её глазами: то за обедом юркнёт во внутренний карман Рона, то в общей гостиной проскочит под шкаф. И в отличие от Живоглота, который, как и полагается коту, может погнаться за крысой и разорвать её в клочья, ей, человеку, такое поведение не позволительно.
— Чёртова крыса! — прокричала Джинни во всё горло, и птицы ответили ей возмущёнными возгласами.
Том, который с начала и до конца стоял, опираясь на ствол дерева, оттолкнулся от него и, выпрямившись, подошёл к ней.
— Думаю, этого достаточно, — сказал он, отбирая и выкидывая палку из её руки. Том посмотрел на её испачканную руку и, скривившись, пробормотал очищающее. — Его здесь нет, а Гарри уже обо всём догадался. Это его дело, так пусть сам и разбирается.
Джинни одарила Тома жгучим взглядом, отдергивая руку.
— Ты не понимаешь! Эта крыса — настоящее бедствие, которое нужно задушить на корню!
— Я бы спросил, о чём ты, но ты не ответишь, а потому скажу так: если бедствию суждено произойти, оно найдёт пути.
Её взгляд на миг остекленел, переваривая слова Реддла, и он был чертовски прав. Если она избавится от крысы, то не факт, что его место не займёт кто-то другой. И если сейчас она ещё может иметь какое-то представление о грядущих событиях, то с новым элементом в истории всё может измениться.
Джинни выдохнула и опустила руки, позволяя Тому приобнять её за плечи, уводя с лесной опушки к озеру.
— Ты прав.
— Конечно же, я прав, — дерзко заявил он и тут же получил тычок в бок.
— Не зарывайся, — отрезала Джинни, сквозь свои раздумья. — Чёрт! Я потратила на эту крысу почти весь учебный год! И в конце концов всё впустую, чтобы понять, что всё... зря? — опустила она взгляд на руки, сжимая длинные рукава рубашки Чарли. — Какая я глупая.
Около неё послышался звук шагов по жухлой траве, Том закатил глаза, мысленно сетуя на глупые и безрассудные выходки Джинни. Он даже предположить не мог, что настанет день, когда он сам, добровольно станет возиться с какой-то девчонкой. Будет терпеть её выходки и даже потворствовать в этом. Но вот он уже какой раз стоит у Запретного леса, какой раз закрывает глаза на её колкость и какой уже... Определённо, эта маленькая чертовка вошла слишком глубоко в его разорванную душу, или, скорее, он сам позволил ей туда забраться.
Он посмотрел на тёмное небо, ощутив, как прохладный ветерок прошёлся по его шее и щекам. Том поежился, но не показал этого. Он посмотрел на Джинни, на которой были потертые джинсы Рона, тонкая майка и рубашка Билла — ничего из этого нельзя было назвать достаточно согревающим.
— Давай вернёмся в Хогвартс, не хочу снова напороться на дементоров, — сказал он, потеплее укутывая Джинни в его мантию, которая была ей слишком велика. Джинни помахала руками, наблюдая, как болтаются слишком длинные рукава мантии. Том раздражённо выдохнул на её ребячество. Он застегнул несколько верхних пуговиц вручную, прежде чем вспомнить о магии.
— Не дурачься, если испортишь мне мантию, — он провёл большим пальцем по шее, — тебе не жить.
Цокнув языком, Джинни надула губы. Реддл такой вредный! Она не порвёт ему мантию, лишь немного подёргав руками, и вообще разве мантия может быть важнее неё?
— Язва, — прошептала она себе под нос.
— Я всё слышу.
— Я знаю, — с вызовом во взгляде уверенно заявила Джинни.
— Надоедливый имбирь, — протянул Том, держа её под локоть, чтобы та не споткнулась.
— Реддл!
— Что? — нагло осклабившись, спросил Том, глядя на неё сверху вниз.
— Ничего! — ответила Джинни, одновременно наступая Тому на ногу. Скривившись от боли, Том с трудом сдержал порыв выругаться, но, как джентльмен, воспитанный в старых традициях, он смолчал, одарив проказницу предостерегающим взглядом. Когда Джинни отвернулась и нарочито высокомерно задрала нос, прошествовала вперёд него, он улыбнулся — такая она была куда лучше той, что смотрела на него волком. Но, конечно, он ей об этом ни за что не скажет, знает он её: скажи и она с него живьём не слезет, не зря Фред с Джорджем её братья. Они крадучись прошли дальше.
Ау-у-у!
А-а-у-у!
Джинни замерла, как испуганный олень, оказавшийся перед «Люмосом», её пятая точка, что, как и у братца, была охоча на приключения, подсказывала: они вляпались... По-крупному так вляпались.