— Почти готово! — прокричал он, потирая лоб, на котором выступили капли пота.
В этот момент Люпин, понявший их задумку, попытался вырваться из магического плена. Джинни и Том обменялись взглядами, полными решимости.
— Не дай ему сбежать! — крикнула она, и они одновременно усилили заклинание.
Яма вздрогнула, и Люпин оказался в самой её глубине — его глаза, полные ярости и отчаяния, смотрели на них. Он рычал и бросался на стены, соскальзывая и падая обратно.
— Есть! — сказал Том, его голос дрожал от напряжения. — Да, да, мы сделали это, — тяжело дыша, сказала Джинни, страх отступил, и она рухнула на землю в позе звезды, громко смеясь.
Том напротив неё оперся спиной на ствол дерева, жалея об отсутствии сигары под рукой.
— Мы справились с оборотнем в одиночку! Мантикору мне в будильник!
— Да, а теперь нам нужно убраться отсюда до того, как по наши души нагрянут дементоры, — твёрдо произнёс Том, отталкиваясь от дерева и отряхивая свитер.
Джинни простонала нехотя, поднимаясь с травы — сил всё ещё не было, но идти нужно было, ведь Том был очень прав. Лес стал настоящим прибежищем для этих тварей, и они уже ни раз и не два их замечали.
***
После того дня уже прошло достаточно времени, и Джинни готовилась к отъезду из Хогвартса. Крыса сбежала, как и должно было быть, но она всё равно немного разочарована потраченным на неё временем. Хотя если посмотреть на это с другой стороны, для неё беготня по замку и окрестностям стала настоящим приключением, поэтому, самой малостью, это было не так уж и ужасно.
Люпин всё же уволился, после той ночи его обнаружили старшекурсники голым в яме... Думаю, для профессора это был травматичный опыт. Джинни с трепетом ожидала нового профессора ЗОТИ, ведь в этом плане директор Дамблдор был не очень удачлив. А записи в дневнике-предсказаний предупреждали о крупной заварушке на третьем году обучения, в которой для профессора отведено не последнее место.
— О! Джинни, привет, — помахал ей рукой Джонатан, весело улыбаясь.
— Привет, Джо, — махнула в ответ Джинни, освобождая часть подоконника для нагрянувшего в пустой коридор гостя.
— Почему одна? — спросил он, запрыгивая рядом. Он устроился поудобнее и с довольной улыбкой повернул голову к Джинни, разглядывая девочку так, словно на ней мог прочесть ответ.
— Просто как-то..., — Джинни неопределённо взмахнула руками, не зная, как лучше оформить испытываемую гамму чувств в слова. — Одной захотелось побыть, подумать обо всём на свете.
— А-а, типа настроение философа? У половины школы в последнюю неделю так, — ухмыльнулся Джо. — А я не пойму, чё они так, точно ты же не против, что я с тобой по-простому? Седрик всё время говорит, что с девчонками так нельзя говорить.
— Всё в порядке, говори как удобно, — отмахнулась Джинни.
— Да я обычно не хандрю, но..., — она прикусила язык, не скажет же она ему, что в следующем году возродится Волан-де-Морт? А главная причина её хандры именно он, ну и, конечно же, Реддл — куда уж без него. — Я просто подумала о том, как непредсказуема и скоротечна жизнь.
Джонатан громко расхохотался, ударив ладонью по бедру. Из-за неожиданно громкого смеха Джинни вздрогнула. Ей не совсем была понятна реакция паренька, и прежде чем спросить, она дождалась, когда тот притихнет. Вытерев уголок глаза, Джон обратился к Джинни, замечая на её лице непонимание:
— Ты сейчас выглядела точь-в-точь как Мадам Розенбуш, — заметив очередное непонимание на лице девчушки, он пояснил. — Эта дама всё время философствует в нашей гостиной, сидя в пейзаже с озером. Она любительница философствования после обще... Ээ, ну не важно, просто забудь. И я это, пошёл, короче, у нас последний сбор команды в этом году, подведём итоги и... Пока!
Он так быстро убежал, что Джинни сказала «пока» в пустоту коридора.
— И что это было? — спросила она.
— Узколобость и неумение чётко выстраивать диалог, — пришёл ей неожиданно ответ.
Со стороны поворота из темного, малоосвещённого коридора, как из тени, соткался Том. Он, сцепив руки за ровной спиной, подошёл к ней.
— Для тебя каждый второй узколобый, — ответила Джинни.
— Не моя вина, что они идиоты, — пожал он плечами.
Джинни фыркнула — ещё бы! Она спрыгнула с подоконника и, приземлившись на пол, выпрямилась. Из стены вышел призрак толстого монаха; они с Безголовым Ником о чём-то спорили и совершенно не смотрели, в кого летели, а точнее — через кого. Она поежилась от неприятного холодка, словно по ней мазнули вымоченной в холодном яичном белке кистью. Очень противное чувство! Реддла её положение позабавило, и он, не скрываясь, кривил губы в ухмылке.