— Идиот! — прошипела Джинни, хватая довольного Тома за галстук и ударяя его лбом в лоб. — Если сдохнешь, я тебя воскрешу и ещё раз убью, медленно и мучительно! Понял?!
На её угрозы он только расхохотался таким чистым и искренним смехом, что Джинни даже растерялась. Том крепко её обнял, прижав к своему телу, подмечая, что она, кажется, сменила шампунь. Его безмерно радовало беспокойство Джинни о нём — такое грубое, но от того не менее искреннее. Она в самом деле была единственным светом в его тьме.
И он позволит этому (его) маленькому огоньку и дальше там оставаться... Ей самое место в его тьме, там, где она будет в безопасности (недосягаема для других), и пусть время ещё не пришло, всё же Том, несмотря на тело, остаётся куда старше его маленькой Джинни, и он не станет действовать опрометчиво, чтобы не спугнуть. Но рано или поздно всё встанет на свои места.
— Я рад, что моя маленькая Джин так обо мне беспокоится, но всё будет в порядке, а на выигранные деньги мы можем слетать куда-то, как тогда в Египет всей семьёй, — и хотя он предпочёл бы потратить деньги на что-то более полезное, на то, что могло бы стать инвестициями в будущее, он отлично знал, что для Джинни семья — это всё.
И ждать не пришлось долго: Джинни расслабилась в его руках, прижалась ближе и прошептала тихое «дурак» без прежней злости.
Он превосходно изучил её и отлично знает, за какие струны души тянуть, чтобы получить необходимую мелодию. Но в остальном она остаётся всё ещё непредсказуемой; вот и сейчас из его рта вырывается болезненное шипение, когда тонкие пальчики щипают его за бок.
— Но я всё ещё зла на тебя! — следует тихий выдох в его ухо, и широкая самодовольная улыбка украшает красивое лицо рыжей лисицы.
Он не может злиться, видя, как она радуется и гордится своей мелкой проказой. Интересно, что бы на это сказала его старшая, обезумевшая версия?
Глава 7. На пороге.
Джинни замерла напротив зеркала, разглядывая себя. Она имела идиотское телосложение с острыми костлявыми плечами и тонкими руками. Её бедра уже сейчас имели намёки на округлость, обещая в будущем такие же приметные формы, как у матери. Она провела руками по лицу, сжимая щёки, и скользила ниже по шее, к небольшой груди, животу, бокам и бёдрам. Её взгляд с хорошо читаемой придиркой становился всё мрачнее с каждой секундой. Рыжие волосы и веснушки ассоциировались у неё с морковкой — этакий неаппетитный корнеплод, которому все предпочтут сладости, к примеру, французские.
Губы поджались в тонкую линию, почти полностью скрывая губы.
— Джинни, и долго ещё будешь гипнотизировать зеркало? — хлопнув её по плечу, спросила Мэрибелл.
Джинни посмотрела через отражение на Мэри. Та была на полголовы ниже её самой, с чёрными волнистыми волосами и светлой кожей, а живой нрав убирал всю холенность её аристократичных черт лица. Мэрибелл была красавицей, прямо-таки Белоснежкой из сказки. Джинни обернулась к соседкам и впервые обратила внимание на их внешность: каждая из них была красива и мила по-своему, а вот сама Джинни выглядела среди них бродячим книзлом.
— Как я выгляжу? — тупо и невпопад спросила Джинни, ошарашив девчонок.
— Эм, ну как Рон в юбке? — так же тупо ляпнула в ответ Кэтрин, растерявшись от вопроса Джинни; в её бок тут же врезался острый локоток Анисии.
— Она не носит юбок, — шепнула Анисия, которая в последний раз видела на подруге юбку ещё на первом курсе.
Джинни помрачнела от их слов. Опустив голову, она посмотрела на брюки Рона и рубашку Перси. Должно быть, она и в правду не слишком отличалась от братьев, особенно когда была в мантии, что окончательно скрывала хоть какие-то намёки на девичью фигуру.
— Я выгляжу как парень, — подытожила Джинни, закрыв дверцу шкафа, на которой и висело большое зеркало в полный рост.
— Раньше тебя это не волновало, — осторожно начала Анисия. — Что-то изменилось?
— А может, ты влюбилась? Кажется, ты раньше пару раз проговаривалась о Седрике, может...
— Нет! — тут же отрезала Джинни, выглядя очень категорично в этом вопросе. — Он мне немного понравился, но это была лишь небольшая детская влюблённость, что закончилась так же быстро, как и возникла.
Девочки понимающе кивнули, хотя небольшое удивление в их глазах всё же мелькнуло. Джинни отзывалась очень не оптимистично о привязанностях, любви и прочем, от того и слышать такую откровенность о влюблённости, пусть и короткой, было поразительно.
— Если ты хочешь, мы можем тебе немного помочь с чарами гламура, — предложила Кэтрин.
— Ну знаешь, немного подчеркнуть глаза, чуточку губы поярче, и ты себя не узнаешь! — поддержала её Мэрибелл.