С трудом отдышавшись, она открыла глаза и встретилась с тёмными реддловскими глазами, что немигающе по-змеиному смотрели на неё. Джинни приподнялась на локтях, чувствуя себя уязвленной в полностью лежачем положении.
— Что-то не так?
— Я похож на носильщика? — недовольно спросил он, размахивая из стороны в сторону её рюкзаком.
— Ой! — подскочила она на ноги. — Совсем о нём забыла! Извини, — Джинни потянулась за рюкзаком, но Том отвёл от неё руку.
Она потянулась вновь, и ситуация повторилась. Тогда Джинни уже грубее попыталась отобрать свои вещи, но Реддл поднял рюкзак над головой: ситуация в начале второго курса повторялась вновь! Джинни скрестила руки перед собой и грозно посмотрела на Тома.
— Ты не похож на носильщика, а теперь верни мне мой рюкзак, — потребовала она, но Том закинул его себе на плечо и с самодовольной улыбкой прошёл вперёд неё.
— Ригель! — топнула она ногой, надувшись от переполнившего её раздражения.
Том расхохотался и ускорил шаг.
Они почти добрались; их путь пролегал сквозь тёмный и влажный просёлок, ведущий в деревню; тишину нарушал только звук их шагов. Миновали деревню, забрезжило: чернильный мрак сменила тёмная синева. Джинни поежилась от зябкой прохлады, от которой кончики её пальцев казалось, попали под замораживающие чары. Против воли она вспомнила о руках Тома: те очень быстро замерзали, и, должно быть, он был тем ещё мерзляком. Из доброты сердечной она догнала Реддла и, ссылаясь на скользкую от грязи дорогу, взяла его за руку. Как она и думала, у него были точно ледяные.
Скоро начался подъём на Стотсхед Хилл; дыхание сбилось, и на разговор уже не хватало; ноги то проваливались в неприметные кроличьи норы, то скользили по густой траве, от чего её взгляд неотрывно следил за ногами и дорогой. Каждый вдох уже вызывал в лёгких жжение, усталые мышцы с трудом сокращались, делая путь ещё более сложным. Джинни считала шаги, как при марше: "раз — два, раз — два", поднимая и переставляя правую ногу, а на два — левую. Том всё ещё держал её за руку и с сосредоточенным видом тянул её за собой. К моменту, когда силы почти их покинули, на горизонте замаячила ровная поляна, и Джинни с восторгом крикнула: «Дошли!».
— Ух, — с трудом перевёл дыхание мистер Уизли, снимая очки и протирая их свитером. — Что же, мы показали хорошее время — у нас в запасе ещё десять минут.
Джинни подняла руки вверх и потянулась всем телом, встав на носочки, а следом сделала ещё несколько наклонов, пытаясь немного то ли расслабить мышцы, то ли привести в тонус.
Гермиона с Гарри и Роном стояли немного поодаль от неё. Рон растирал икры, что-то не переставая бормотать, а Гарри стоял, уперевшись в колени — переводил дыхание. Гермиона держалась за бок, выглядя до предела бледной и усталой.
А отец, глядя на часы, вытирал платочком со лба пот.
— Теперь остаётся найти портал, — сказал мистер Уизли, водрузив очки на нос и обшаривая взглядом землю. — Он небольшой… Смотрите внимательнее…
Компания разбрелась в разные стороны. Минуты через две дремлющий воздух взорвался криком:
— Иди сюда, Артур! Сюда, сынок, мы нашли его!
Джинни подняла голову на голос и увидела, как у другого края вершины замаячили две длинные фигуры.
— Амос! — мистер Уизли улыбнулся и зашагал к кричавшему человеку. Все остальные последовали за ним.
Скоро он пожимал руку краснолицему волшебнику с жёсткой каштановой бородой. В другой руке у того был старый заплесневелый башмак
— Знакомьтесь, это Амос Диггори, — представил его мистер Уизли. — Сотрудник Отдела по регулированию и контролю за магическими существами. А это, как я понимаю, твой сын Седрик?
Седрик Диггори — статный юноша лет семнадцати — капитан и ловец пуффендуйской команды по квиддичу, который уже полмесяца игнорировал её письма!
— Привет, — поздоровался со всеми Седрик.
Все тоже приветствовали Седрика, кроме Джинни, которая всё ещё была оскорблена, и Фреда с Джорджем. Они только холодно кивнули — всё ещё не простили Седрику поражения Гриффиндора в первом матче минувшего года.
— Джинни? — обратился к ней Седрик, и Джинни не придумала ничего умнее, как сделать вид, что увлечена беседой с Томом.
Но её лицо предательски заалело от вида юноши, а вот лицо Тома потемнело, как дно Снейповского котла, при виде смущения Джинни.
— Ты выглядишь как искрометный мандрил, — с издевкой протянул Том и с удовольствием отметил, как краснота смущения сменилась гневом, от которого красной у неё стали и шея, и уши.