Джинни собиралась договориться с братьями и ответить на "шутку" когтевранки ответной, но Том позаботился о ней раньше. После первого испытания что-то в Реддле изменилось: он стал холоднее и даже стал избегать её! Он даже не позвал её на вечеринку Слизерина в честь первого места!
В тот вечер Джинни была так зла! Близнецы протащили сливочное пиво и даже пару бутылок огневиски, и Гриффиндорская команда по квиддичу показала настоящий мастер-класс по вечеринкам. Заразившись общей атмосферой и каким-то внутренним желанием насолить Реддлу, хотя особой связи между огневиски и Томом проглядеть сложно. Но почему-то Джинни была уверена, что Том будет злиться, а ей хотелось именно этого. На следующий день Джинни и в самом деле ловила на себе его тяжёлый мрачный взгляд. Но подходить к ней он не спешил, на уроках он сидел с кем угодно, кроме неё, и лишь его глаза неотрывно следили за ней, затылок просто горел от его настойчивости.
Их противостояние длилось несколько дней, ровно до момента, когда Дин Томас неуверенно попросил её поговорить тет-а-тет. Что от неё хотел Дин, Джинни так и не узнала, а вот с Томом она поговорила. И Мандрагору ему в кровать! Он настоящий идиот! А суть его поведения была вот в чём...
— Реддл, гаргулия тебя раздери! — рявкнула Джинни, вырывая руку из хватки Тома.
Она, конечно, позволила себя увести, но это не означает, что она не будет возмущена его бесцеремонностью! Джинни скрестила руки перед собой и недовольно вздернула подбородок.
— Что тебе нужно? Ты так здорово меня избегал, я уже даже ощутила удовольствие от избавления от вечной головной боли в твоём лице, — жестко улыбнулась Джинни. В её взгляде читалось намерение зацепить его своими словами.
Том стиснул зубы, его верхняя губа подрагивала. Он грубо провёл ладонями по лицу и на выдохе посмотрел на Джинни.
— Я пытался найти способ избавиться от шрама, — без желания сказал Том. — Не хочу видеть жалость в чужих глазах. — Он не стал уточнять, что ему плевать на других, но вот её взгляд стал для него лезвием.
Каждый чёртов раз, когда Джинни смотрела на него, он видел, как её глаза наполнялись жалостью. Он мог это использовать, мог всё вывернуть так, как будет лучше для него, но... Он хочет снова видеть её завороженный взгляд и покрасневшие от смущения щёки. Ей нравится его лицо, и он не хотел терять этого преимущества.
Джинни же, услышав его причину, пришла в настоящее неистовство! Она стукнула его сумкой, а потом схватила его за воротник.
— Блять, Реддл, ты дебил или что? — не хуже Люпина в полнолуние прорычала Джинни в лицо Тома.
— Ты определённо слишком много общалась с грязнокровками, — невозмутимо ответил Том, положив свои ладони поверх кулаков Джинни. — И ты помнишь, где мы? — понизив голос, он придвинулся к её уху, почти касаясь его губами. — Будь осторожнее со словами, для всех я Ригель.
Джинни пропустила это мимо ушей и неожиданно для Тома схватила его за нижнюю челюсть.
— Шрам как шрам, — повернув его лицо, прямо посмотрела на него она. — Да, в первый раз увидев его, мне было жаль тебя, но не из-за испорченного лица, а из-за боли! Я испугалась, что всё могло быть серьёзнее, а ты... — голос предательски дрогнул, и Джинни отвела взгляд, тихо буркнув: — Идиот.
— Я был неправ, — признал Том, обняв Джинни за талию и положив свою голову ей на плечо.
***
Тайна яйца заставила ещё некоторое время слышать ужасные звуки, доносящиеся при его открытии, и Джинни так и подмывало сказать, что с ним нужно сделать. Но разве Том не должен быть наказан за свою самонадеянность? Так что Джинни лишь ходила за ним по пятам со злорадной ухмылкой.
Том, закопавшись с головой в книгах, сидел напротив неё, бормоча, что он точно что-то подобное слышал, но не может вспомнить. А сама Джинни, зевая, обменивалась с Гарри записками.
Гермиона, как и Том, пыталась разгадать секрет яйца, а Гарри, уставший за несколько часов, проведённых за книгами, лежал на скрещенных предплечьях и на все слова Гермионы отвечал: «ага», «мгм» и «может быть».
Особой веры в его тоне не пахло, но Гермиона только поджимала губы и качала головой. А ещё Джинни заметила кое-что интересное.
Виктор Крам сидел наискосок от Гермионы и почти неотрывно смотрел на неё, а Гермиона, замечая его, застенчиво опускала голову, бормоча: «Он снова смотрит на меня!». Джинни оперлась щекой на кулак: «Рон должен поторопиться, если не хочет остаться с носом», — подумала она и выпятив губы, покачала пером на верхней губе.