Лабиринт, как живое существо, вёл его, меняя свои очертания: то преграждая, то открывая новые пути. Временами Дьявольские силки проявляли инициативу в желании обвиться вокруг его ног и вовсе шеи; любые лишние мысли покинули его голову, оставляя лишь голую сосредоточенность. Все чувства обострились, а палочка была уверенно сжата в руке; наготове в уме Тома уже, как в лучшем сборнике заклинаний, перебирались всевозможные связки проклятий, что могли быть к месту в той или иной ситуации. Сценарий испытания Лабиринтом был банальным: пройти его до финиша, при этом проявив свои знания и умения при обходе препятствий.
Не забывать также следует и о других чемпионах; и, словно дожидаясь своего часа, раздался хруст ветки и девичий крик. Делакур тут же сообразил, Том, а грубый, словно рубленый, голос Крама — он поджал губы и ускорил шаг. Их голоса, словно усиленные магией, манили вступить в схватку, но идти по направлению доносящихся звуков битвы Том не стал. Он не Гарри Поттер, и синдрома спасателя у него в помине не было и быть не может.
Лабиринт, не сумевший заманить его в испытание, словно живое создание, издало гулкий звук, напоминающий возмущённый вой, прежде чем темнота окутала его, и стены начали сжиматься, словно пытаясь запереть его внутри. Первым его противником стал акрамантул — огромный паук с множеством глаз, сверкающих в темноте. Том не испытывал страха.
Акрамантул был побеждён быстро; его упоминание даже и краткой строчки не заслуживает, как и соплохвосты Хагрида, что стали следующими после паука, но по иной причине. Не сочтите его излишне чувствительным и впечатлительным, но он находил соплохвостов до омерзения отвратительными, несуразными и ничтожно жалким результатом селекции, что, к слову, была близка к тёмному разделу химерологии. Один вид этих тварей заставлял его желудок неприятно сокращаться в желании вытолкнуть своё содержимое наружу. Поэтому он жестоко подверг их полному уничтожению, не оставив от них и крохотного следа.
Встреча с гаргулиями была одним из приятнейших событий за всё то время, что он блуждал среди стен Лабиринта.
Те были раз в пять больше тех, что обитали в замке; величественно возвышаясь, они задали ряд вопросов, проверяющих не только знания и ум, но и смекалку, с чем у него, разумеется, проблем никогда не наблюдалось.
Так он и очутился в последнем "коридоре", ведущем прямо к кубку; губы исказила победная улыбка.
Том сжёг очередные движущиеся отростки Спраутовской плотоядной зелени и не спеша прошествовал к постаменту с кубком; он протянул руку и, прежде чем коснуться его, услышал, как наяву, голос Джинни: «Не бери кубок без Гарри! Его участие в ритуале Волан-де-Морта неизбежно...»
— Мордред! — сжал руку в кулак Том, скрипнув зубами так, что это, казалось, мог услышать каждый в ближайших семи ярдах.
Он скрестил руки, оперевшись бедром о каменную глыбу, ожидая Поттера. Сейчас он жалел, что так быстро прошёл Лабиринт, и в его голову даже скреблась крамольная мысль вернуться обратно и посмотреть, что ещё для них подготовили.
От безделья Том принялся играть с палочкой, вертя её то в одной, то в другой руке; ему нравилось проворачивать такие фокусы (да и в целом фокусы) — это, должно быть, пошло ещё из детства. Он отлично помнил тот день.
Это был один из основополагающих дней в его жизни.
Миссис Коул и Марта разбудили их на час раньше; в окне ещё была абсолютно непроглядная темень, присущая лишь ночи, и зябкий холод, что будил не хуже хлесткого удара тонкой указки по спине. Они были слишком взволнованы и заставили их после молитвы очистить весь приют до блеска и даже подстричь кусты, которые не видели ножниц ещё, должно быть, с момента их посадки в эту проклятую землю приюта.