Джинни набрала воздух в лёгкие, отчего рёбра врезались в плотную ткань свитера и тяжёлой мантии. Отсчитав до пяти, она медленно выдохнула: «Реддл просто переволновался, нельзя злиться на убогих» — как мантру повторяла она себе, растягивая губы в улыбку, от которой щёки заныли как после часового заклинания «Петрификус».
— Благодаря Гарри мы благополучно добрались до Визжащей хижины... — Она толкнула его локтем в бок, намеренно попав в чувствительное место под рёбрами. Том аж дёрнулся, стиснув зубы с таким скрипом, будто грыз гранит.
Джинни с широкой дурашливой улыбкой стала выглядеть ещё на пару процентов более похожей на братьев, от чего глаз Тома подозрительно дрогнул раз пять.
— Конечно! Большое спасибо великому и благородному Гарри Поттеру! — саркастично протянул Том, сжимая и разжимая побелевшие костяшки. — Он бы тебе и ключ от Гринготтса дал, если бы ты его ещё раз обняла, — яд его слов мог свалить с ног десяток драконов за раз!
Джинни споткнулась и, резко повернув голову, хлестнула Реддла по лицу своей косой. С некоторым злым удовольствием она щурила глаза, смотря на Реддла, который ответил ей таким же пристальным взглядом. Его зрачки дрожали, а на виске билась пульсирующая венка.
— Реддл, я не понимаю твоей претензии ко мне, — резко скрестила руки Джинни, делая пол-шага назад от Реддла, от чего пол под ногами скрипнул слишком пронзительно в этой тишине. — Я добыла мантию-невидимку и карту Марадёров, чем ты недоволен? Мы смогли сбежать из Хогвартса и скоро получим кольцо, — медленно проговорила Джинни, сжимая пальцы на предплечьях до побелевших ногтей.
То что Реддл не считал её вклад стоящим, коробило. Она не сделала ничего предосудительного — просто попросила Гарри одолжить ей вещи и в благодарность разок обняла! По-дружески, Мерлин его побери, а Реддл уже драму закатывает!
Когда они вышли на замшелые ступени хижины, луна выскользнула из-за туч, осветив их как двух гладиаторов на арене. Тень от покосившейся кровли разрезала Тома пополам — тёмная половина его лица пульсировала.
— Ты могла попросить её через Рона, да и без Поттеровских подачек справились бы, — ревниво настаивал на своём Том, сжимая челюсти и почти цедя, как змея, яд каждого слова. — Руку.
Джинни поджала губы в тонкую недовольную линию. Хотелось послать Реддла к дракловой бабушке, но, в очередной раз прочитав в мыслях свою священную мантру, протянула руку и не стала отказывать себе в удовольствии впиться ноготками посильнее в его руку. В ответ, конечно, её руку сжали с не меньшей «любовью».
Вихрь трансгрессии подхватил их, завертел. Множество смазанных силуэтов замелькало перед взором, из-за чего Джинни предпочла сжать глаза покрепче, боясь, что её банально стошнит. Джинни вцепилась в рукав Тома так, что ткань затрещала по швам. Её колени подогнулись, когда они приземлились, и она едва не грохнулась в лужу с мутной водой, но Том дёрнул её за руку, выравнивая баланс с жестокой аккуратностью хирурга.
Мерлин видит, она более чем уверена, что Том намеренно так грубо провёл их перемещение! Дыша как выброшенная на берег рыба, Джинни огляделась, сморщив нос. Вот это дыра.
— Зашибись местечко, — прохрипела она, выравниваясь и держась за руку Тома как за поручень магловского автобуса. — Уверена, здесь жили милейшие люди, — саркастично пропела всё тем же голосом, как наждачкой по стеклу, оглядывая прибитую к двери змею.
— Ха-ха, очень смешно.
— Я думала, змееусты более... — она пощёлкала пальцами, подбирая подходящее слово, что вертелось на языке, — бережные? К змеям, — уточнила под уже алеющим взглядом. — А эти Гонты не кажутся особенно любящими змей, они то... Ладно, молчу-молчу, — застегнула воображаемую молнию на губах.
— Отлично, мне не придётся тратить магию на «Селенцио»! — прошипел Том, раздувая ноздри, как бык на корриде.
Джинни посмотрела на свою чёрно-красную мантию. Возможно, ей стоит идти за Томом? Так точно будет меньше шансов попасть под проклятье брошенное чересчур чувствительным слизеринцем. Хотя, конечно, услышь кто её мысли, разве что только у виска бы пальцем не крутили.
Идущий вальяжной, но от того не менее быстрой походкой с сосредоточенным лицом, он не выглядел как тот, кому подходило бы слово «чувствительный». Но Джинни он казался именно таким — возможно, она слишком к нему привыкла?