—..Джинни? — его зрачки сузились до булавочных головок, язык облизал потрескавшуюся нижнюю губу. Она замерла, осознав, что большой палец всё ещё рисует круги на его запястье – медленные, гипнотические, полные немой мольбы.
Том тяжело, прерывисто дышал, что-то бормотал и был совсем не в себе. Но как бы это ни звучало, Джинни была рада, что он больше не пытается на неё напасть. Она не могла сказать, как долго "баюкала" Реддла на руках, но её ноги уже начинали неметь. А ещё каменные полы замка не предусматривали обогрева, и её ноги и зад уже настолько промёрзли, что она чувствовала себя снеговиком. Том затих на её руках, и она не была уверена, что ей стоит делать, и к тому же они пропустили урок ЗОТИ, хотя, учитывая, что она накануне сделала с Амбридж, это к лучшему.
— Джинни?! Что ты тут делаешь? Ты так неожиданно пропала из медпункта! — взволновано сказал Рон. — Фред с Джорджем тебя тоже ищут.
— А что с Ригелем? — спросил Гарри, он выглядел помято, но живой Сириус хорошо на нём сказался.
Веки Тома на руках Джинни трепетали синкопированным ритмом. Потные пряди волн прилипли к вискам, образуя тёмные змеиные узоры на фоне мертвенной бледности. Джинни чувствовала, как его рёбра вздымаются под её ладонью волнообразными спазмами, будто под кожей копошился рой фейерверочных червей.
— Всё хорошо, я его проверила, — её голос сорвался на октаву выше, когда пальцы непроизвольно вцепились в подкладку мантии Тома. Ноготь мизинца оторвал нить шва, обнажив изумрудно-зеленую подкладку. — Просто переутомился!
Гермиона отпрянула, машинально потирая запястье, куда впились ногти Джинни. Её брови взлетели к линии роста волос, обнажая влажный блеск расширенных зрачков. В углу рта задрожала невысказанная догадка.
Внезапно его безымянный палец дёрнулся к губам – старый жест детства, когда нужно было скрыть правду. Ноздри раздулись, вдыхая запах ржавчины и полыни, пока она помогала подниматься Тому, чувствуя, как его мизинец судорожно дёргается у неё на талии. Лицо Тома сделалось ещё бледнее, и взгляд потерял фокус, Джинни ощутила, как тяжесть его сильного и большого тела обрушилась на неё, обмякнув.
— Том? — вырвалось испуганное восклицание, но ответа не последовало. — Рон! Помоги мне, — тут же взволнованный взгляд нашёл брата, и, сменяясь твёрдой настойчивостью, сквозь стиснутые зубы она пропыхтела: — Ну же, возьми его! Я не дотащу его к мадам Помфри одна!
— Ээ? А почему я... — Рон швырнул руки вверх, задев локтем каменную кладку. С грохотом посыпались крошки древнего раствора. Его уши пылали малиновым румянцем, контрастируя с синевой под глазами. — ...должен тащить его тушу на своём горбу?!
Джинни резко выпрямилась, чувствуя, как ледяные иглы вмёрзших мышц бедра впиваются в кость. Её пятка дёрнулась в судорожном движении, выбив дробный стук по плитам.
— Ты же мой брат! — она выдохнула сквозь стиснутые зубы, заставляя слюну брызнуть на подбородок Тома. Её левая рука невольно потянулась к медальону, но замерла в полуметре, пальцы сжавшись в подобие когтистой лапы. — Значит, тебе и помогать мне! — с нажимом жестко продолжила Джинни.
В этот момент Том закашлял сухими, ломаными спазмами. Его ногти впились в предплечье Джинни, сминая ткань рубашки и точно оставляя на ней новые синяки.
Гарри в это время прислонился к стене, его указательный палец автоматически выводил на камне руну Альф. Тень от свечи играла на его шраме, превращая молнию в извивающегося змея, словно зловещее знамение.
Джинни, всё ещё ощущая быстрое биение сердца под ребрами, сделала рваный вдох, когда опустила взгляд и заметила, как на руке Тома восполнилось место клятвы, о которой она уже давно забыла...
Сидя напротив койки Тома, Джинни впивалась пальцами в волосы у корней, металась между прядями, будто пыталась вырвать навязчивые мысли вместе с луковицами волос. Ногти оставляли полумесячные отпечатки на коже, смешивая физическую боль с душевной, когда она оттягивала пряди до жгучего онемения кожи головы. Острые локти впивались в колени, суставы побелели от напряжения, образуя хрупкий мост между согнутой спиной и подрагивающими коленями.
Прикрыв лицо ладонями, она смотрела на Тома сквозь щель между пальцами — веки дергались нервными тиками, жевательная мышца пульсировала под кожей щек, сдерживая слова, которые нельзя было произнести вслух. Том лежал с закрытыми глазами, но даже сквозь опущенные веки Джинни видела отблески алых всполохов в его тёмных глазах. Её зрачки сужались-расширялись в ритме неровного дыхания, ресницы слипались от непролитых слёз, образуя колючую решётку между реальностью и кошмаром.