— Хороший вопрос, мисс Уайт, — кивнул Люпин, прохаживаясь вдоль кафедры. — Видите ли, на УЗМС изучают существ, которых так или иначе можно одомашнить. Но есть ещё множество созданий, смертельно опасных для волшебников и не поддающихся приручению. Также не следует забывать про существ, имеющих неживую природу. Кто-нибудь может привести примеры?
— Боггарт, — сказала Оливия.
— Дементор? — предположил Колин.
— Инфери, — хмыкнула я.
— Отличные ответы, — похвалил профессор. — А теперь я хотел бы попросить каждого из вас сказать пару слов о себе.
Как будто мы вот так сразу начнём выбалтывать все свои секреты. Если послушать, то мы образцово-показательный класс: все как один любят читать и учиться. Ну и до кучи квиддич, рисование, рукоделие и фотографию. Но Люпин улыбался так, словно не замечал наши прилизанные ответы. Вместо этого он решил начать своеобразный опрос.
— Вчера я пообщался с другими преподавателями и узнал, что в прошлом у вас были проблемы с профессором Локхартом, — произнёс Люпин, скрестив руки за спиной. — Чему вы научились в прошлом году?
— Писать доклады, — не сильно тихо произнесла я. Сидящий во втором ряду Себастьян заржал, да и остальные захихикали.
— А ещё читать книги, — поддержала Мирта.
— И участвовать в постановках, — закивала Эви. — Видели бы вы, как виртуозно Салливан сыграл вампира!
— Это всё? — удивился Люпин.
— Если вас интересует, чем мы научились у Гилдероя Локхарта, то на этом действительно всё, — хмыкнул Декстер.
— Что вы имеете в виду? — преподаватель смерил моего одноклассника напряжённым взглядом типичного гриффиндорца.
— Мы учились сами, — ответил Стивен.
— И много выучили? — теперь Люпин обвёл нас всех взглядом.
— С десяток боевых заклинаний, — сказала я, смотря в глаза преподавателю.
— Довольно много, — оценил учитель.
— Мы бы поспорили, — певуче произнесла молчавшая до этого Луна. Я скорее по инерции, чем сознательно, принялась пояснять, что имела в виду Лавгуд.
— Мы бы выучили намного больше. Знаете ли, угроза окаменения — отличая мотивация. Но мы много времени потратили, чтобы всем поставить щиты.
Люпин удивлённо крякнул и принялся читать вводную лекцию.
Я открыла толстую тетрадь, сняла колпачок с ручки и поняла, что профессор почему-то замолчал. Подняв голову, я пыталась понять, что так смутило Люпина. И не только я… Мы все недоуменно переглядывались. Пока не дошло: все как один достали разнообразные тетради и ручки, в том числе перьевые. Магловские. А у нас на шестнадцать человек десяток чистокровных.
Похоже, мы все единогласно решили, что как минимум в планах записывания информации маглы продвинулись намного дальше волшебников. Ну а мы не враги себе, чтобы мучиться на куче лекций с чернилами и промокашками.
Первая пара учебного года прошла спокойно. Домашнее задание Люпин не давал, что не могло не радовать.
По пути на гербологию наш курс пересёкся с классом Дреда и Форджа, направляющимся на защиту. Близнецы заговорщицки мне подмигнули и быстро сказали, что нам нужно встретиться после пар. Мне ещё нужно у них забрать свой деньрождественский подарок и обсудить исследования.
Спраут ни капли не изменилась за лето. Всё такая же добрая и весёлая, декан Хаффлпаффа позволила нам рассесться на лавках у теплиц, где провела устный опрос, выясняя, что в наших головах задержалось с прошлого года.
Я завалила вопрос про паффопод, но реабилитировалась знанием заклинаний и рассказом о ядовитой тентакуле. Тентакулу я изучила вдоль и поперёк на каникулах. Исключительно из коммерческого интереса. Один стручок — целых десять галлеонов! Я не прочь реквизировать несколько штук из теплицы и посадить растение, к примеру, на втором этаже сторожки. Если не налажать с заклинаниями и удобрениями, то следующим поколениям Наследников не придётся думать, откуда взять деньги.
Осталось только придумать, как раздобыть стручки, при этом не попасться и не испортить отношения со Спраут. Близнецов, что ли, подключить в обмен на будущие поставки сырья? С другой стороны, как я им объясню, где буду выращивать эту фасоль?
На второй паре по гербологии мы пересаживали мандрагоры, выглядевшие, словно покрытые корой младенцы. Отвратительно, в общем.
Из-за плотных наушников я ничего не слышала, а значит, было время подумать. Монотонно выдёргивая из земли рассаду, которую затем следовало переместить в горшок побольше и засыпать землёй, я занималась окклюменцией. Мне это весьма нравилось — умственные упражнения давались легко. А тут главное — погрузиться в полумедитативное состояние.