Перед трансфигурацией я выловила Колина, чтобы узнать, когда будут готовы многочисленные фотографии с каникул. Мне нужно браться за реферат по магловедению, и я решила приложить несколько фото, сделанных в магазине спорттоваров, о которых буду писать.
Наш папарацци клятвенно заверил, что к октябрю всё подготовит в лучшем виде.
Пары прошли в принципе как обычно, но выделилась защита. Люпин всё занятие бросал на меня взгляды побитой собаки, несмотря на то, что я затихарилась на последней парте.
— Мисс Уизли, задержитесь ненадолго, — попросил преподаватель, как только пара закончилась. Я обменялась мрачными взглядами с Декстером и, собрав учебник и тетрадь в сумку, замерла перед преподавательским столом, пока мои одноклассники покидали кабинет.
— Для начала я бы хотел перед вами извиниться, — сказал Люпин, усаживаясь на край своего стола. — О вас отзывались исключительно в положительном ключе все преподаватели, поэтому я решил, что вы сможете справиться с боггартом.
— Не все взрослые маги способны устранить боггарта, — цокнула языком я. — Но извинения приняты.
— Вы абсолютно правы, — закивал учитель. Я надеялась, что на этом всё и можно будет уйти в свою комнату, чтобы продолжить чтение книги по дементорам, которая была написана абсолютно жутким нечитаемым языком… Но нет, меня никто просто так не отпускал.
— Знаете, вы напоминаете мне одну очень известную ведьму, — признался Люпин. — Она была такая же рыжеволосая, умная и смелая.
А я то надеялась, что меня будут сравнивать с Морганой. Но преподаватель принялся рассказывать о бравой гриффиндорке. Почему представители именно этого факультета так любят подобострастничать? У нас на Слизерине могли восхищаться великими волшебниками, но без возведения их деяний в абсолют.
— Вы говорите про мать Гарри? — прямо спросила я, услышав, что Люпин назвал ту ведьму Лили.
— Ты знаешь про неё? — разулыбался преподаватель. Перешёл на «ты». Непорядок.
— Ну, я всё-таки читаю книги… — хмыкнула я. Настроение стремительно поползло вниз, словно флоббер-червь, которому не понравилась Астрономическая башня.
Кабинет защиты я покидала с мерзким ощущением, будто меня с ног до головы обваляли в грязи. Настойчиво хотелось вымыться дочиста. Я себя чувствовала даже хуже, чем когда на факультете проходились по моей семье. Ненавижу, когда меня с кем-то сравнивают. Особенно с дурными гриффиндорками, которые сделали всё, чтобы погибнуть в юном возрасте.
Злая, как мантикора, я неслась по школе, не разбирая дороги. И по закону подлости, конечно же, на кого-то налетела. Фигура в школьной мантии с жёлтой оторочкой витиевато выругалась, поднимаясь с пола.
— Уизли, ты охренела так носиться? — недовольно воскликнул русоволосый парень. Захария Смит, одноклассник Рона.
— Прости, — выдохнула я. — Но Люпин способен кого угодно вывести из себя.
— Неужели ты не восхищаешься новым учителем? — насмешливо спросил Смит.
— Иди ты к Мордреду, — вздохнула я, заправляя за ухо выбившуюся из причёски прядь волос. — Если человек хоть чуть-чуть способен объяснять школьную программу, то это не повод им восхищаться.
— Ты не похожа на остальных Уизли, — заявил студент дома Хельги, в упор глядя на меня.
— Не удивил, — пожала плечами я, не зная, насколько можно секретничать с этим парнем.
— Аппарировать в Хогвартсе могут только наследники, — негромко сказал Захария. Я удивлённо подняла голову, вопросительно уставившись на собеседника. Тот, ни капли не смутившись, продолжил: — Думаешь, откуда я знаю?
Не дождавшись моего ответа, Захария полез в свою сумку и достал потрёпанный дневник. На коже был оттиск в виде барсука. Ну ничего себе!
— Как у тебя с окклюменцией? — понимающе спросила я.
***
Оказывается, семья Захарии уже не одно поколение знает о своём родстве с Хельгой Хаффлпафф. Его дневник — это копия дневника Хельги, сделанная три столетия назад. Примерно в то же время семья изменила фамилию. Потому что «Смитов пруд пруди». Отличная возможность затеряться в толпе людей. Это был единственный шанс выжить во время знаменитой охоты на ведьм и последующего передела сфер влияния. Особенно в те годы ополчились против самых влиятельных семей, среди которых были Наследники. Гонты растеряли всё своё богатство, Олливандеров чуть не истребили, Фоули пришлось уйти в подполье… Зато на политической арене появились Блэки и Яксли. Более-менее своё влияние сохранили Малфои, Краучи и Абботы.
Из пары разговоров с Захарией я узнала больше, чем за год лекций по Истории Магии. Вот что значит потеря волшебниками огромного пласта знаний. Узнавать про взаимоотношения семей куда интереснее, чем про восстания гоблинов.