— Попробуете пока без дементора, Джиневра? — спросил Люпин. Я кивнула, воскрешая в памяти момент, когда я выиграла первый матч, и чётко произнесла заклинание. Вырвавшееся из палочки серебристое облако было крупнее, чем в прошлый раз, однако формы по-прежнему не имело.
Расстроившись, я отошла в сторону, усевшись прямиком на пол. Либо нужно больше тренировок, либо я делаю что-то не так.
Для вызова Патронуса нужны самые счастливые воспоминания… Но ведь у каждого человека они разные! Зато чувство счастья мы испытываем примерно одинаково!
Вскочив, я сконцентрировалась не на самом воспоминании, а на ощущении огромного всепоглощающего счастья.
— Эспекто Патронум!
Из облака стала формироваться крупная фигура какого-то животного с тонкими изящными ногами.
— Это же лань! — воскликнул Гарри. Меня как ледяной водой окатило.
Нет-нет-нет, этого не может быть! Я не хочу быть как она!
Схватив сумку, я понеслась прочь из кабинета, чувствуя, как из глаз ручьём текут слёзы.
Глава 40
Я сидела на подоконнике заброшенного класса, щедро поливая слезами плитку шоколада, которую постепенно подъедала, надеясь успокоиться. Помогало откровенно слабо. На один укус шоколада приходилось с десяток всхлипов. Причём я даже не могу внятно самой себе объяснить, почему так расстроилась. Мне просто было очень грустно, плохо и вообще жалко себя. Ещё хотелось устроить истерику и что-нибудь разбить.
— Уизли, что вы тут устроили? — к моему удивлению, на мои громкие всхлипы принесло Снейпа. Его я видеть не хотела, особенно после обвинений в пособничестве Тёмному Лорду, однако поделиться хоть с кем-то своими проблемами хотелось сильнее.
Отложив шоколадку в сторону, я пыталась сумбурно и не сильно внятно объяснить произошедшее с Патронусом, попутно расстраиваясь ещё сильнее. И тут начало происходить что-то странное. Сваленная в кучи сломанная мебель начала подниматься в воздух, разгоняться и врезаться в стены.
Декан смерил меня внимательным взглядом, вздохнул и приложил меня усыпляющим заклинанием. Вот козёл! В угасающем сознании начал формироваться план мести преподавателю.
Услышав, как рядом кто-то засуетился, я открыла глаза, в которые тут же ударил яркий свет. Мадам Помфри сразу прикрыла окна шторами, а я поняла, что нахожусь в Больничном крыле. У меня тянуло живот и болела голова.
Оказывается, то, что происходит со мной, — нормально для всех ведьм, особенно чистокровных. Первые критические дни обычно не обходятся без происшествий. Магия бурлит и выходит из-под контроля.
Короче, если бы декан меня не притащил к медиковедьме, я бы разнесла в щепки весь класс. Силушки-то у меня немало.
Ну почему быть девушкой так тяжело? Что-то я не помню, чтобы Тому приходилось проходить через подобный ужас. Мальчишкам в этом плане было куда проще — у них не было толком таких кошмарных перепадов настроения. А от эмоционального состояния, между прочим, сильно зависит способность колдовать. И чем сложнее чары, тем выше должен быть контроль над эмоциями и разумом.
Теперь мне до полного физического взросления придётся тщательно следить за своим состоянием и пить зелья, стабилизирующие настроение и гормональный фон. Цена вопроса — пять сиклей в месяц. И это без учёта гигиенических принадлежностей. Дороговато.
Всё это, по-хорошему, должна рассказывать мать или другие родственницы, но у меня с этими связями была проблема. А у Пруэттов в принципе было не принято обсуждать подобные интимные темы.
Пришлось мне расспрашивать Помфри, которая, в общем-то, не сильно желала отвечать на мои многочисленные вопросы. Спасла наша староста, заказавшая для меня здоровенную книгу о том, что значит быть настоящей чистокровной леди. Там было всё: от языка цветов до физиологических особенностей женщин и детей. Книженция полезная, но обошлась мне в целых десять галлеонов! Сплошные траты! И угораздило меня родиться девчонкой!
В больничном крыле меня держали целую неделю, пока бурлящая магия не придёт в норму. Палочку у меня отобрали сразу, но это не мешало мне периодически поднимать в воздух или поджигать окружающие предметы. Помфри ломала голову, не понимая, почему сила выбросов не уменьшается, а я держала язык зубами, не выдавая своё владение беспалочковыми заклинаниями. А на перстни на моей левой руке внимания не обращали — не принято лезть в дела чистокровных, а я номинально считаюсь протеже рода Пруэтт.
Меня навещали ежедневно. Приходили одноклассники, приносящие домашние задания, периодически забегали Перси с Пенелопой, братья и даже некоторые слизеринцы. А по ночам от меня не отходил Косолапус, спавший на моём животе или пояснице, которые в первые три дня сильно болели.