Декан отвёл взгляд, однако пристыженным не выглядел. Я же пылала праведным гневом. Так и хотелось пульнуть в преподавателя Легилименсом, чтобы продемонстрировать свои навыки, но, думаю, он не оценит юмор.
— Ваш разум защищён чем-то, кроме окклюменции, — произнёс Снейп.
— Предположим, — вздохнула я. Да-да, пыталась обвести вокруг пальца мастера ментальной магии. Если бы существовала награда за глупость, я бы взяла гран-при.
— И при этом у вас имеются редкие и даже запрещённые ингредиенты, — продолжал профессор, сцепив руки в замок.
— Хочешь жить — умей вертеться, — я пожала плечами. — Родителям я не нужна, а жить на что-то надо. Пруэтты меня доведут максимум до семнадцати, так что я заранее готовлюсь и собираю капитал.
— И что потом? Пойдёте штурмовать Министерство? — презрительно процедил Снейп.
— Да как вы все задолбали! — воскликнула я и вполголоса выругалась. Похоже, разговор предстоял долгий.
Глава 48
Зубы Снейпу заговорить не удалось: он требовал ответов, но при этом не желал давать никаких клятв о неразглашении. Я на это посылала декана к Флитвику, мол, полугоблин отлично осведомлён о моих целях и планах. Тут я немного юлила, потому что преподаватель чар составил уж очень хитроумный договор, обеспечивающий сохранность моих маленьких секретов. Скорее я рассчитывала на то, что Флитвик сагитирует декана Слизерина поклясться, раз ему нужна информация. Уж очень не хотелось, чтобы Дамблдор узнал о Сахис. Я банально боялась, что директор убьёт василиска. Всё-таки к змеюке я привязалась довольно сильно.
По Люпину Снейп сказал не дёргаться — Дамблдор всё контролирует. На это я заметила, что это далеко не повод расслабиться. Декан обозвал меня параноиком и посоветовал приобрести украшения из гоблинского или заговорённого серебра. Вот это другой разговор! Осталось придумать, где взять достаточно серебра, чтобы навесить его на всех родных и друзей. И как им объяснить необходимость таскания этих аксессуаров? Маглорождённым ещё можно сказать, что это защитные амулеты, а чистокровные могут что-нибудь заподозрить. Разве что…
Осенённая внезапной мыслью, я даже затормозила. Зачем придумывать что-то, если можно организовать защитные чары на каких-нибудь браслетах из гоблинского серебра? Заказать простые болванки, на которых можно выжечь руны. Это выйдет даже дешевле, притом в разы!
В итоге всю пару по астрономии мы с Луной вместо того, чтобы сосредоточиться на теории, обсуждали перспективы. А я ещё попутно списывалась с Драко через парный пергамент, у которого (о чудо!) была совместная пара истории Магии с Хаффлпаффом. Так что в обсуждении участвовал и Захария. Он и рассказал о проблемах: школьникам нереально купить оптовую партию подобных болванок. Официально их в таких объёмах продавали только артефакторам. Значит, все дороги идут в Лютный.
В тот же день мы собрались, скинулись, прости Мерлин, по пятьдесят галеонов и двинули в Запретный Лес. Только Драко остался в школе, пока ещё опасаясь соваться к оборотням.
Как ни странно, Фенрир нашу идею одобрил. Ну да. Кто как не оборотень знает об опасности других оборотней. Мы отдали ему собранные деньги и сказали, что, если не хватит, можно взять из выручки с редких ингредиентов. А нам предстояло пережить очередное полнолуние.
Мы следили за Люпином. В глаза сразу бросилось, что чем ближе это самое полнолуние, тем болезненнее выглядел преподаватель. При том, что с оборотнями из стаи Фенрира ничего такого не было. Нужно узнать, что с Люпином. Такими темпами, если в этом году проклятие должности не сработает, то я смогу набрать материала для научной работы, посвящённой вервольфам.
Вот только на кой Мордред мне эта работа, я ещё не придумала.
Зато кто бы мог подумать, что моё наблюдение за Люпином будет воспринято превратно.
— Сестрёнка, — в коридоре справа от меня вырос Фред.
— Нам тут птичка принесла новость, — слева появился Джордж.
— Что ты влюбилась в нашего преподавателя ЗОТИ, — закончили братья в один голос.
— Нашли кого слушать, — фыркнула я. — Птички тоже могут врать и ошибаться.
— Тогда что ты задумала? — спросил Джордж.
— Неужели ты хочешь разыграть Люпина? — глаза Фреда загорелись.
— Было бы неплохо, но боюсь студенты за своего любимого преподавателя порвут меня на сотню маленьких идиотиков, — фыркнула я. — У Люпина есть важная тайна, которую я узнала. Поэтому я занимаюсь слежкой.
— О-о-о… — глубокомысленно протянули братья. — Мы тоже хотим следить.
— Но помните: главное — секретность, — заговорщицки произнесла я. — Встретимся через пару дней и поделимся наблюдениями.
— Идёт, — кивнули братья, и мы разошлись.