Начавшийся парад невезения успешно продолжался. Сразу после обеда у нас был урок ЗОТИ. Если бы Снейп в порыве доброты не призвал домовика, притащившего сандвичи и чай, пришлось бы идти голодной. Потому что после моего выступления опаздывать было ну никак нельзя.
Хотя с нашими девчонками не оголодаешь. Стоило мне пересечься с друзьями в коридоре, как Оливия сунула мне в руки контейнер с чарами Стазиса, внутри которого была печёная картошка с мясом.
— Спасибо, — искренне сказала я, убирая еду в сумку.
— Что сказал Снейп? — спросил Декстер.
— Месяц отработок за нападение на препода, — вздохнула я и улыбнулась: — Но при этом Снейп сказал, что мало кто может обезвредить Муди.
Тут уж заулыбались все. Выходка Муди не понравилась никому. Особенно если учитывать, насколько мои одноклассники ратуют за соблюдение законов и правил. Жаль, что я уже не могу этим требованиям соответствовать.
Поскольку история сложилась так, что с учителями по защите мне капитально не везёт, я сразу скользнула на галёрку. Рядом приземлилась Луна, а спереди меня прикрывали Джейкоб и Ибрагим. Харпера и Декстера так прикрывали Салливан и Юстас.
Да уж… Наши ребята сразу поняли, что от Муди будут огребать в основном слизеринцы. Я передала слова Снейпа насчёт него, и все пообещали, что постараются не лезть на рожон.
После демонстрации непростительных заклинаний Муди наш поток практически возненавидел. Из-за того, что у нас было много чистокровных, все были ой как просвещены о последствиях применения непростительных заклинаний, в особенности со стороны закона. У Декстера дядя вообще в Азкабане срок мотает за применение Империуса. И никому, подчёркиваю, никому не приходило в голову демонстрировать подобное детям.
Мне на пауков, в принципе, было плевать, но у Холли и Оливии после урока началась самая настоящая истерика. Да и мальчишки выглядели весьма бледновато.
Так что почти весь наш курс отправился в Больничное Крыло за успокоительным. Ну а я, Луна, Себастьян и Харпер потопали на нумерологию.
— А где остальные? — удивилась профессор Вектор.
— В Больничном Крыле, — ответила я. — У нас был урок у Муди.
— И что там было? — влез Голдстейн. Неужто у нас опять занятия со старшим курсом? Похоже на то.
— Демонстрация непростительных, — сказала я, скрестив руки на груди. Повисло молчание. Даже профессор Вектор удивилась весьма сильно, что уж говорить об остальных.
— Это же шутка, да? — звенящим шёпотом спросила Грейнджер после того, как мы с Луной выбрали себе парту и сели на свои места.
— Я бы многое отдал, чтобы это было так, — сказал Себ. Луна грустно вздохнула и покосилась на Невилла, который и вправду выглядел бледновато.
Хорошо, что сегодня у нас общая лекция. А практические задания будем решать в среду. Что будет у четвёртого курса, не знаю.
После занятия я поймала Невилла и попыталась убедить его пропустить занятие по ЗОТИ. Уж он-то явно обойдётся без демонстрации Круциатуса. Но Нев упрямо мотнул головой, сообщив, что не собирается сбегать. Вот уж правильно говорит Сахис про гриффиндорцев — слабоумие и отвага.
Глава 61
Ощущение, что Шизоглазу было мало простой демонстрации непростительных заклинаний. В следующий понедельник он объявил, что, видите ли, Дамблдор хочет, чтобы мы на собственном опыте познали опасность Империуса. А для этого чокнутый препод собрался подвергнуть этому заклинанию студентов.
— Это незаконно! — заявил Себастьян. Муди тотчас немигающе уставился на парня.
— Предпочитаешь путь раба, лишённого собственной воли? — процедил профессор.
— Это примитивная манипуляция! — фыркнула Эвелин, скрестив руки на груди.
— У вас есть какие-то претензии? — профессор оглядел всех своим бешено вращающимся глазом-протезом.
— Конечно есть, профессор Муди, — сказал Джейкоб. — Нам бы хотелось увидеть разрешения от аврората, Визенгамота и Попечительского Совета на применение к школьникам подобных чар.
О как загнул Джейкоб! Явно же у Шизоглаза нет подобных бумажек. Ибо даже попытка получения подобного разрешения вызовет такой резонанс, что заденет всех. Тут во время войны с Упивающимися, читай — террористами, Министерство далеко не сразу разрешило аврорам использовать непростительные. А тут дети, типа наша высшая ценность.