Но Министерство всё равно ой как не в восторге от проведения любых ритуалов, особенно после конфликта с Упивающимися. Официальный запрет есть только на пускание крови кому-либо, но если тебя поймают на ритуалах, то важные люди сделают определённые выводы.
После отбоя я выскользнула из факультетской гостиной. В сумке уже лежало всё необходимое, а под зимней мантией было простое льняное платье без узора. По-хорошему, надо было вышить на вороте, подоле и рукавах защитные руны, но мы бы физически не успели это сделать.
Платья раздобыла Луна, написав отцу, который без вопросов прислал нужные вещи. Когда я спросила у Лавгуд, что такого она сказала родителю, подруга выдала целую речь, из которой я поняла лишь пару слов. Но вроде как она сказала, что мы на окраине леса будем искать какую-то таинственную и неведомую зверюгу. Расспрашивать подробнее я не решилась, откровенно боясь, что выпаду из реальности, а назад не вернусь.
Я тихо кралась по замку. Люмос мне нельзя было зажигать, чтобы не выдать себя, поэтому я была скрыта дезиллюминационными чарами.
Мне было нужно пройти в галерею, в которой за гобеленом с орлом и змеёй был скрыт быстрый проход к гостиной Равенкло, где меня должна ждать Луна.
— Ну-ка, ну-ка, нарушитель, — я почти дошла до гобелена, когда меня остановил смутно знакомый задумчивый голос. Спустя мгновение передо мной появился Кровавый Барон, чьи пустые глазницы были направлены на меня. Стало жутко.
— Куда первокурсница держит путь в такую ночь? — как ни в чём не бывало поинтересовался Барон.
Я вздохнула, посмотрела по сторонам, убедившись в отсутствии картин, и отменила чары. Больше таиться смысла нет.
— Ну так Йоль же, — сказала я негромко. Смысл что-то отрицать, особенно если учитывать, что Барон жил в те времена, когда маги Туманного Альбиона праздновали именно Йоль, а не это ваше новомодное Рождество.
— Маги сейчас не празднуют Йоль, — хмыкнул призрак, вторя моим мыслям.
— Василиска это не сильно интересует, — вздохнула я.
— Вот как… — протянул Барон. — Не слишком ли много ответственности для первокурсницы?
— Я не просила этой ответственности, — немного резковато произнесла я. — Но если уж она на меня свалилась, то я с честью и достоинством должна вынести все испытания.
— Хороший ответ, — кивнул Барон. — Главное, не иди по стопам своего предшественника, девочка. Я буду ждать тебя здесь, чтобы ты могла после ритуала добраться до гостиной.
Я дико удивилась, но у меня не было времени осмыслить слова факультетского призрака: Луна уже, наверное, заждалась.
Встретившись с подругой, я потянула её в очередной лаз, окольными путями ведущий в Тайную комнату. По пути я пересказала девочке странный разговор с Бароном.
— Я думаю, что факультетские привидения должны помогать Наследникам, — задумчиво произнесла Лавгуд. — Сама подумай: наличие фамильяра известно только у Слизерина, а знания и опыт Наследникам как-то передавать надо.
— Ты уже говорила с Серой Дамой? — поинтересовалась я.
— Не совсем, — вздохнула Луна. — Она никому не доверяет и почти ни с кем не общается. Ощущение, что кто-то её когда-то предал, отчего она разочаровалась в людях.
— Но ведь ты найдёшь ключик к её сердцу? — шутливо спросила я. Подруга улыбнулась.
— Я очень постараюсь, — сказала она.
Сахис встретила нас недовольным шипением, что мы медленные, словно флоббер-черви, и сказала поторапливаться.
Мы с Луной поднялись к сторожке, в которую, впрочем, пока не заходили, потому что направлялись к поляне, отделённой от дома небольшой остролистовой рощей, ветвями из которой я накануне украсила сторожку.
На полянке уже был сложен большой костёр, поленья для которого были весьма тяжёлые. Нам даже пришлось их переносить левиосой. Сам костёр располагался на старом кострище, которое находилось аккурат над алтарём. Зажечь его нужно не раньше полуночи. Я предполагала, что у костра останется Луна, потому что мне нужно находиться у алтаря и петь гимны на забытых всеми древнекельтских языках. Точнее я не могла сказать, потому что совершенно в этом не разбираюсь.
Луна у костра оставаться отказалась, продемонстрировав мне стопку маленьких деревянных табличек, разрисованных какими-то странные знаками, но точно не привычными мне рунами. Две таблички девочка разложила на земле на расстоянии нескольких ярдов, а затем одну из них сожгла инсендио. Вторая тут же ярко вспыхнула, а вместе с ней выгорел приличный кусок сухой травы. Я с помощью агуаменти затушила пламя и повернулась к подруге.