— Судьба директора меня не сильно волнует, — поморщилась я. — Хотя мы пытаемся узнать рецепт зелья, которое поможет пострадавшим.
— Мы? — Драко удивился. — Это с кем?
— Это с человеком, мысли которого надёжно защищены, — я устало потёрла виски. Мерлин, как голова болит со всеми этими переживаниями.
Наследник рода Малфой хотел было на меня обидеться, но передумал. Вместо этого он достал парные пергаменты, решив тем самым проблему потенциальных слухов и сплетен.
Хотя, зная нас, мы просто будем трепаться на уроках.
***
Матч против Равенкло мы выиграли с разгромным счётом. Всё-таки при равном мастерстве охотников решающим фактором служат скорость и манёвренность метлы.
До начала мая нам можно было тренироваться спустя рукава, а значит, оставалось больше времени на свои дела.
Мы с одноклассниками много времени проводили в библиотеке, продуктивно работая над эссе. Параллельно мы с Луной рылись в записях Салазара и Ровены и готовились к Остаре. А ещё я нашла рецепт зелья, снимающего паралич. Вот только у нас не было половины оборудования. И было много рисков: неправильно рассчитанная дозировка может и убить пострадавшего.
Моя надежда самостоятельно излечить ребят рассыпалась прахом. А вот если бы я была из нормальной чистокровной семьи, то можно было бы подъехать к декану на предмет дополнительных занятий.
Придётся нам ждать, когда преподаватели решат приготовить мордредово зелье.
Рону на день рождения я подарила большую упаковку Берти Боттс. Брат впал в ступор, но подарок принял. Хотя на празднование в гостиную Гриффиндора меня никто не звал, притом что через неделю мы всей толпой завалились в гостиную Хаффлпаффа, чтобы поздравить Оливию. На праздновании присутствовал весь факультет, и даже Спраут пришла, чтобы поздравить ученицу.
Меня сразу утянули в сторонку квиддчисты. Седрика я знала с детства, а с остальными познакомилась только сейчас. Меня угостили сливочным пивом, я же поделилась кексами с яблоками и можжевельником, которые накануне готовила у Хагрида. Девчонки сразу потребовали рецепт, и я пообещала, что к завтраку подготовлю нужный пергамент.
От улыбки Седрика краснели все девчонки, а я всё гадала, сколько сердец этот парень разбил. Просто преступление быть таким обаятельным! Даже мои одноклассницы дико смущались в обществе Диггори, а нам всего по одиннадцать-двенадцать лет!
Хотя я вместо того, чтобы краснеть, внимательно изучала мимику парня. Том имел такую привычку ещё с приюта. Причём он преследовал две цели: во-первых, чтобы понять эмоции собеседника, что было необходимо при взаимодействии с чокнутыми воспитателями приюта, а во-вторых, не сильно эмоциональный мальчик таким образом учился общению с людьми. У меня была другая проблема: я была слишком эмоциональна, а когда старалась обуздывать эмоции, лицо становилось каменным. Людей это могло оттолкнуть, а значит, мне нужно учиться выдавать нужное выражение лица под заказ. По-хорошему, этим надо было серьёзно заняться, но… У меня совершенно не оставалось свободного времени.
Утренние пробежки, тренировки по квиддичу, занятия оклюменцией и чарами, написание многочисленных эссе, а также подготовка к ритуалам просто не давали мне нормально отдохнуть. Впихнуть в столь плотный распорядок что-то ещё я физически не могла.
Одиннадцатого марта я презентовала свой доклад по ИЖЛ — Истории жизни Локхарта. Между прочим, всё как надо: много теории, комплиментов солнцеликому, вставок из его книг и ещё больше воды.
Пока я с максимально воодушевлённым видом читала свою рукопись, одноклассники тихо ржали, а сам Локхарт умилялся, девая вид, что богато расшитым платком утирает слёзы. Хотя, может, и не делал вид: кто его знает.
За свой перформанс я получила зачёт по ЗОТИ автоматом за первый курс и целых пятьдесят баллов в копилку факультета. Надеялась, что на этом всё… Но нет. Под общие смешки Локхарт объявил, что он отпросил меня с некоторых пар, чтобы я «ознакомила со своим прекрасным докладом всю школу».
Он определённо хочет меня опозорить… Мне пришлось все силы потратить на то, чтобы удержать приветливое выражение морды лица и не проклясть преподавателя весёлым заклинанием на парселтанге, превращающем часть кожи в шелушащуюся чешую. Как раз разучила на выходных.
Успокаивало только то, что мне остался последний рывок, и можно будет со спокойной душой не ходить на пары по ЗОТИ до конца учебного года.
Пришлось мне остаться в увешанном портретами кабинете, пока одноклассники пошли на Чары. А на защиту явился курс Дреда и Форджа. Близнецы, кстати, надо мной почти даже не ржали, потому что что-то обсуждали, черкая в пергаментах.