Я быстро прошла через Тайную Комнату и поднялась в Сторожку. Там, в относительно отремонтированных покоях Слизерина, я разложила на столе ингредиенты. Затем прогулялась к поленнице, где набрала побольше дров, чтобы не замёрзнуть, особенно ночью. У меня с собой был кусок мясного пирога, который я выпросила у хогвартских эльфов, запас печенья и булочек, а также немного сладостей, оставшихся с Рождества. С голоду точно не помру!
Пока вода в котле нагревалась, я быстро перекусила, чтобы потом не отвлекаться от зелья.
Само приготовления зелья было… Тяжёлым. Спустя сутки без сна я чуть было не запорола всё, забыв добавить воду из Леты. Но, слава Мерлину, зелье удалось спасти.
Не веря, что у меня получилось, я наложила на котелок чары стазиса и потащила его к алтарю.
— Сделала, значит… Молодец, — с непонятной интонацией произнесла змея, наблюдая, как я ставлю котёл на каменную поверхность.
— Думала, что чокнусь, — покивала я, разминая руки и лелея надежду подняться в свои покои и как следует выспаться. Вот только у Сахис на меня были другие планы.
Глаза у василиска как-то странно сверкнули, а я почувствовала, будто меня пригвоздило к месту. Мощная ментальная атака снесла мой окклюменционный щит, а воспоминания словно стали тускнеть и меркнуть.
«Обливиэйт!» — пронеслось в моей голове прежде, чем я потеряла создание.
Глава 23
Мне чудился какой-то бред: будто я лежу в беспамятстве, меня пытается привести в чувство Гарри, а Том Риддл говорит ему, что это бесполезно и я скоро умру. Ага, сейчас прям! Я не могу умереть, мне надо… Вот только, что надо, я категорично не помню.
Том Риддл с неким торжеством рассказывал о том, что я сделала, — а я ли? — о том, как подставил Хагрида и убил Миртл. Гарри на это только скрипел зубами, всё больше раздражаясь.
Странно, что я слышала пение феникса. Неужто сам Дамблдор решил помочь любимому ученику? Хотя не похоже на директора…
Тайную Комнату заполонил грохот и шум, словно кто-то с кем-то ожесточённо боролся. Я всё пыталась пошевелиться или хотя бы открыть глаза. Ощущение было такое, будто меня приложили ступефаем, не меньше.
Это воздействие спало в момент, когда я услышала дикий душераздирающий вопль. Мышцы тут же будто налились свинцом, и я не смогла сдержать болезненный стон. С трудом разлепив веки, я медленно села, с ужасом оглядывая помещение.
Вокруг клубилась странная зеленоватая дымка, на каменном полу лежал мёртвый огромный василиск, возле которого стоял перепуганный Гарри в намокшей от крови мантии и с окровавленным плечом.
Меня внезапно накрыло, и я пронзительно всхлипнула, принявшись нести какой-то невнятный бред вперемешку с рыданиями.
Гарри сказал что-то успокаивающее, помог мне подняться на ноги, и мы побрели к выходу из Тайной Комнаты. Я постоянно всхлипывала, пугаясь того, что не помню, как я тут оказалась.
В пещерах мы нашли Рона и Локхарта, который с дебильной улыбкой напевал что-то себе под нос.
Подниматься в замок нам пришлось, удерживаясь за Фоукса, феникса директора. Я держала за руки Рона и профессора, пока нас быстро поднимало вверх. Почти как на метле…
Увидев нашу компанию, Миртл расстроилась, сказав, что очень надеялась, что Гарри всё-таки укокошат и у неё появится компания. Какое доброе привидение.
Феникс полетел вперёд, почему-то к кабинету Макгонагалл.
— Джинни! — стоило нам открыт дверь, как меня оглушила звуковая волна от любимой мамули, которая внезапно принялась меня обнимать. От шока я даже не смогла отстраниться. Затем матушка переключилась на Гарри с Роном, а меня обнял отец. Неужели мне нужно было попасть в смертельную опасность, чтобы родители снова начали относиться ко мне как раньше?
Пока Гарри рассказывал, что приключилось, я без устали вытирала слёзы. Рыдать резко расхотелось, когда Дамблдор невзначай, будто говорил о погоде, упомянул о том, что знал о влиянии Волдеморта на меня.
— Что скажешь, девочка? — ласково произнёс директор. Прежде чем ответить, я подняла на него полные ужаса глаза, пока в голове крутились воспоминания последнего дня.
— Я… Я почти ничего не помню, — я громко всхлипнула и запричитала: — Пожалуйста, не исключайте меня! Я не знала, что Том плохой…
Дамблдор заглянул мне в глаза, затем довольно кивнул.
— Всё хорошо, деточка, — сказал он. — Никто тебя не винит.
С Гарри и Роном остался разбираться директор, а меня под родительским конвоем сопроводили в родительское крыло.
— Ну, думаю, после этого ты точно захочешь перевестись на Гриффиндор, — вроде как добродушно произнёс отец.