Указав пальцем на доску, висящую на стене у входа, виляя ягодицами, официант удалился.
Доска была такая же, как школьная, только меньше раз в пять. На ней женским почерком было написано желтым мелом: «1 января каждому 100-му посетителю ужен бесплатно». Светлову сразу бросилось в глаза то, что слово «ужин» было написано через букву «е». Но он не мог понять, как он сразу этой доски с надписью не заметил? И потом, подумалось ему, с такими «грамотными» работниками запросто можно разориться. Будь он директором этого ресторана, гнал бы таких «грамотеев» в шею. И в этом он был абсолютно прав: через два месяца после описанных событий ресторан закрылся, а вместо него открылся магазин, который специализировался на продаже алкогольной продукции.
— Мать моя женщина! — потрясённо произнёс Андрей, тут же услышав диалог пары за соседним столиком:
— Если бы кто-то не марафетился два часа, сотым был бы я, — говорил мужчина лет пятидесяти.
— Без макияжа я бы вообще сюда не пришла, — спокойно ответила его спутница, которая выглядела моложе его лет на пятнадцать. — А ты что, на меня денег пожалел?
Мужчина никак не ответил на реплику своей дамы, с ненавистью уставившись на Андрея. Если бы его взгляд обладал силой перфоратора, в черепе Светлова уже могло быть сквозное отверстие.
Конечно, любой среднестатистический россиянин, наверняка, тут же заказал бы море выпивки и гору закусок, тут же стал бы названивать своим родственникам и друзьям, чтобы те приходили. И делал бы это россиянин не из щедрости, а чтобы попонтоваться перед близкими ему людьми, да ещё попросил бы их снять всё происходящее на видео. Только Андрею в тот вечер с лихвой хватило халявы, ни есть, ни пить он больше не хотел. Да и надоело ему сидеть в ресторане. Хотелось сменить обстановку.
— Теперь точно пора сваливать, — сказал он Джине, похлопав себя по животу. — Больше не могу. Не лезет.
— Хорошо, — колдунья взлетела со стула и полетела в сторону выхода. — Догоняй!
Тяжело поднявшись со своего стула, Светлов посмотрел на мужчину за соседним столиком. Взгляд того был сильнее пяти перфораторов. Проходя мимо него, Андрей не удержался и рыгнул. Тут же ощутил на себе все десять перфораторов и толстую струю напалма. Только пофиг ему было, что мужик о нём думает. Этот стареющий ловелас был для него никто, и звали его никак. И подруга его всего лишь дешёвая декорация.
Одевшись, он вышел из ресторана.
Джина висела в воздухе перед витриной магазина модной одежды, разглядывая выставленные напоказ платья, туфли и сумочки. Когда её взгляд опускался на ценники, она негодующе качала головой.
— Господин, скажи-ка мне, как ваши женщины могут носить такую безвкусицу и платить за это такие деньги? — не оборачиваясь, произнесла она, когда Андрей подошёл к ней сзади.
— Ну… — Изо рта клубами шёл пар. И без термометра было видно, что на улице «дубак», но Светлову холодно не было. Он ничего не понимал в моде, тем более — в женской, но всё-таки с видом знатока произнёс слова, услышанные им в какой-то телепередаче: — Сейчас это — последний писк моды. И женщины готовы отдать любые деньги, лишь бы выглядеть модно и красиво…
— Дуры ваши женщины! — оборвала его речь чародейка, резко отвер-нувшись от витрины. — Могли бы сами себе наряды шить… А ты чего-нибудь ещё хочешь?
Вспомнив прошлый, позапрошлый и многие другие новогодние праздники, Андрей, не задумываясь, ответил:
— В сауну хочу!
— Будет тебе сауна! Только закрой глаза и досчитай до десяти.
— Не вопрос! — Андрей зажмурился и начал считать: — Один, два, три…
Отсчитав «десять», он открыл глаза и увидел, что стоит перед дверью собственной квартиры. По левую руку от него в воздухе парила Джина.
— Как ты представляешь себе сауну? — спросила она.
— Как… — Светлов задумался. — Она должна выглядеть как «Нептун», где мы с товарищами частенько… отдыхали.
— Будет тебе «Нептун», — чародейка сделала отмашку рукой, как полководец, дающий своим войскам сигнал к атаке, и входная дверь бесшумно открылась, приглашая Андрея войти внутрь.
Сначала Андрей ноздрями втянул носом знакомый запах — запах сауны, который ни с чем не спутаешь. И только потом он увидел, что прихожая превратилась в оббитую деревянными рейками раздевалку со скамейками, расставленными вдоль стен, над которыми висели ровные ряды вешалок для одежды.