Бывший начальник Светлова сидел в гостиной на кожаном диване и, как маленький ребёнок, увлеченно играл в «Тетрис» на телефоне. В ванной принимала душ любовница Станислава Игоревича, которая по возрасту была на два года моложе его дочери. А в его желудке растворялась таблетка от импотенции. Всё это Джина узнала, слегка прикоснувшись к сознанию того, кого все называют боссом. А вот проникнув глубже, узнала о нём много чего интересного и поняла, что исполнить желание господина и повелителя будет не так уж сложно. И на это уйдёт не так уж много сил.
«Gameover», — высветилось на экране. А эта тупая сучка всё не выходила. И чего она так долго? Воды дома нет, вот и решила капитально помыться, чтобы надолго хватило? И член уже начал потихоньку оживать… Как бы не получилось, что он успеет опасть, а эта тупица так и не вылезет из этой долбаной ванной. Будет там до утра свою щель намыливать! Когда она уже вылезет?
Судя по непрекращающемуся шуму воды, Ксения решила засесть в ванной комнате надолго. Ну, и ладно! Опадёт хер — до утра сосать будет, пока рот не устанет! Две таблетки за один раз принимать нельзя, это вредно для здоровья.
Тяжело вздохнув, Станислав Игоревич направился в кухню. Пользуясь случаем, решил выпить немного любимого коньяка и выкурить сигаретку. Что время зря терять, да? Потом он ещё выпьет и покурит, но это будет потом.
Ещё в коридоре уловил носом давно забытый, но знакомый запах — запах телячьей кожи, мужского одеколона «Eldiablo» и запах сигар. Этот запах шёл из кухни и распространялся по всей квартире. Ужасный, отвратительный запах. Так всегда воняло от Ильи Кожухова по кличке Кожа, с которым Станислав Игоревич дружил ещё в далёких девяностых. Хотя можно ли это назвать дружбой? Скорее, нет. Лучшие друзья таких бизнесменов, как Станислав Панов — деньги. И чем их больше — тем лучше! А люди — так, букашки. Декорации в спектакле под названием «Моя Жизнь», которые постоянно меняются. Ну, и хрен с ними!
Интересно, а чем всё-таки так воняет? Что-то забыл убрать в холодильник, и оно начало протухать? Салат? Сыр? Колбаса? Может, шиншилла опять убежала из клетки и сдохда на кухне? Хоть бы и сдохла! Достала эта крыса! Подарок дочке, тупейшее существо, о котором любимая дочурка вспоминает лишь тогда, когда бывает в гостях, да и то редко.
Входя в кухню, Станислав Игоревич щёлкнул выключателем и вклю-чил свет.
— О! — вырвалось у него. — А-а-а…
Лучше бы это была шиншилла. Но на его кухне, за столом, под картиной с голой девкой на стене, сидел… Кожа собственной персоной!
Но как это могло быть? Он что, вернулся из преисподней? Нет, нет! Только не это!
Панов затрясся всем телом. В следующее мгновение его мочевой пу-зырь не выдержал, и тёмное пятно начало медленно расползаться по белым итальянским брюкам, купленным в Милане. Но Станислав Игоревич был так напуган, что даже не заметил этого. А ведь было, чего испугаться, ведь Кожа в своё время в Кирове был довольно-таки известной личностью. Его боялись и уважали. Он дружил и с ментами, и с криминальными авторитетами. Дружил с ним и Панов. В своё время они вместе протаптывали дорожку в большой бизнес, у них даже был свой магазин по продаже электроники, но позже Кожа от Панова отпочковался и занялся более рисковыми делами, чем продажа утюгов и телевизоров. Разумеется, эти дела были незаконными, но приносили Илье Кожухову баснословные барыши. К тому же, у него всегда было всё схвачено и за всё заплачено. Именно поэтому он всегда оставался на свободе и выходил победителем из любой передряги. Именно поэтому Станислав Игоревич много лет поддерживал с ним приятельские отношения. Крест на этих отношениях поставил августовский кризис тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Самого плохого года в жизни Панова, о котором впоследствии он не любил вспоминать.
Хотя многие тогда говорили, что произойдёт обвал курса рубля, и «будет полная жопа», Панов им не верил. Ему казалось, что ситуация в стране стабильная, и всё будет хорошо. Поэтому летом тысяча девятьсот девяносто восьмого года он попросил у Кожи денег в долг и закупил крупную партию электроники по самым низким ценам, которые были на тот момент. Разумеется, он брал долг в долларах США и верил, что сможет быстро отдать. Но грянул экономический кризис, который обвалил рубль и сделал сумму долга неподъёмной. Весь товар «встал». Склады и полки магазинов были им забиты под завязку. И никто ничего не покупал. Как назло, Кожа постоянно звонил и напоминал о приближении сроков возврата долга. Не желая ничего слышать ни об экономическом кризисе, ни об обвале рубля, он требовал отдать долг и не давал никакой отсрочки, намекая на начисление процентов в случае несвоевременного возврата долга и на физическую расправу над Пановым и его семьёй: женой и дочкой. Разумеется, начать расправу он планировал с семьи. Когда Станислав Игоревич сказал, что может отдать долг товаром, Илья посоветовал ему засунуть товар себе в жопу, чем, по сути, подписал себе смертный приговор, так как, будучи загнанным в угол, Панов был готов на всё, в том числе и на убийство своего кредитора.