Евлалия кивнула:
— Он жил у нас в задней комнате. Папа все думал, как быть дальше, но, мне кажется, Абу не хотел нас беспокоить.
— Точно, — согласился Рыжий. — Особенно когда узнал, что насчет иммигрантов есть всякие там законы…
— Ты хочешь сказать, что он просто ушел?
— Вечером мы собрались в большой комнате и смотрели телек. Абу сидел в спальне. Мама его накормила, и он лег отдыхать.
— Похоже на него! — заметил Алек. — Его любимое занятие.
— Когда мы туда зашли, его уже не было. И куда он подевался?! Денег у него нет. Идти ему некуда.
— Некуда? — с сомнением спросил Алек.
— Ну куда же он запропастился? — хором воскликнули Рыжий и Евлалия.
— Уверен, что он вернулся на Танк.
— Может, ты и прав, — сказал Рыжий. — Пошли.
Они выбежали со двора и спустились вниз мимо огородов. Через две минуты они уже были у забора.
— Замок опять повесили, — проговорила Евлалия.
— Ага, — кивнул Алек и медленно зашагал вдоль забора. — На этот раз они на славу потрудились! Прибили все расшатанные доски. Нам туда не попасть!
— А со стороны Бонер-стрит? — предложил Рыжий.
— Не теряйте времени, — отозвалась Евлалия. — Там наверняка тоже все заколочено.
— Папа вчера прошел к Танку от виадука, — сказал Алек.
— Рискованно! — ответила Евлалия. — Через забор пришлось бы перебираться у Клуба железнодорожников…
— Тогда остается одно, — решил Рыжий.
— Что?
— Перелезть здесь!
— Да тут футов двенадцать! — сказал Алек. — И уцепиться не за что.
— А вон там лестница валяется… — раздался голос у него за спиной.
Ребята вздрогнули, обернулись и увидели деда Алека.
— Если вам так уж позарез надо туда перебраться, чтобы повидать вашего друга, я тут покараулю.
Рыжий недоверчиво посмотрел на деда:
— Какого еще друга?
Дед сморщил нос:
— Я тебе не олдермен, меня не надуешь! Хетти Моррис сказала мне, что на Танк повадился ходить какой-то здоровенный негр. Правда, в темноте ей черт знает что мерещится, но при дневном-то свете она отлично видит.
— А вы никому не скажете? — спросила Евлалия.
Дед фыркнул:
— Если бы я хотел кому сказать, так давно и сказал бы. Хватит дурака валять, ребятки.
Евлалия улыбнулась:
— Спасибо. Вы такой добрый, дедушка!
Он улыбнулся ей в ответ своим беззубым ртом:
— Ты тоже девчонка ничего себе!
— Пошли, — сказал Рыжий, — возьмем лестницу.
Через несколько минут лестница была приставлена к забору. На другой стороне на забор были набиты горизонтальные планки, так что спускаться было легче. Мост, починенный во время осады крана, остался нетронутым. Ребята пересекли канал и двинулись к главному зданию Танка. Их шаги гулко отдавались и разносились по сумрачному заводскому двору. Было уже поздно. Солнце заходило, и строения отбрасывали длинные таинственные тени.
— Жуткое место, — вздохнула Евлалия. — Не понимаю, чего ради Абу сюда вернулся.
— Ну, он же у нас этот… дух, — пояснил Рыжий.
— Нет, не дух! — возмутился Алек. — Он джинн. Третьего класса. Один из рабов лампы.
— От этого ему ни жарко ни холодно, — возразил Рыжий и остановился у лестницы, ведущей в кабину крана. — Ты вот о чем подумай, — продолжал он. — Ведь Абу — раб, он был рабом девять веков подряд. Девятьсот лет делал только то, что прикажут. Да я бы и минуты не выдержал!
— Жалко, мама тебя не слышит, — рассмеялась Евлалия. — Она бы только пальцем шевельнула, а ты бы уже вокруг нее бегал и приговаривал: «Что вам будет угодно, о госпожа?»
— Да! — вздохнул Рыжий и полез по лестнице.
Они вбежали в кабину, окликая Абу. Эхо разнесло их голоса по всему старому зданию, но кабина была пуста…
— Может, он где-нибудь поблизости? — предположила Евлалия.
Алек покачал головой:
— Нет… Это единственное подходящее место. Если его тут нет, значит, Абу где-то далеко-далеко.
Алек печально оглядел комнату. В полутьме виднелся старый стол, опрокинутый в схватке за тормозной рычаг. Теперь стол был поставлен на место. Бумажный пакет, в котором они принесли Абу бутерброды, по-прежнему валялся на полу. Но самого Абу не было…
— Смотри, а что это там в углу? — спросил Рыжий. — Где?
— Да вон там, у стены.
Сколько ни смотрели туда Алек с Евлалией, они ничего не увидели.
Но тут последние лучи вечернего солнышка проникли в кабину через разбитое окно, осветили все темные углы и засверкали на металлической поверхности. Алек заметил этот блеск.
— Это моя банка! Я думал, что потерял ее, — сказал он, поднял банку и обтер рукавом свитера.
Наверно, он положил ее туда вчера, пока они с Рыжим возились с краном, а потом забыл. Алек бережно сдул с нее пыль.