Несколько деревянных стеллажей, сколоченных на скорую руку, были уставлены различными склянками и книгами в потертых переплетах. Большинство было покрыто пылью времени, сразу отмечая, к каким предметам давно не прикасались. В углу стояла старинная дровяная печь, вполне себе рабочая. Стоя на огне, медленно пожирающем подкинутые поленья, кипел котелок. С чем-то, я уверена, о чем я не хотела даже знать.
— Тебя не это должно волновать, девочка, — отложив пучок трав в сторону, произнесла старуха, глядя прямо в упор. Один глаз гадалки был покрыт белёсой пеленой, а второй же был невозможно зелёного цвета, будто молодая листва по весне. — А вот выживешь ли ты в новом мире…
— О чем это вы? Зубы мне не заговаривайте! — знаю я этих псевдо-гадалок, никакой правды ты от них не услышишь, лишь мифическое и туманное предсказании. — Какой «новый мир»?!
— Тот мир, где очень важно твоё присутствие, — не отреагировав на мою грубость, спокойно продолжила старушка.
— Не знаю, как вы узнали о нашем утреннем происшествии, но этот бред…
— Бред, это то, что твой бывший утверждает, что его приворожила твоя сестра, — брюнетка хмыкнула, отворачиваясь от стеллажей, а мне оставалось только сложить руки и надуто фыркнуть.
— Нет на твоем женихе приворота, да и не жених он тебе. Не твоя судьба.
Можно подумать, я и без слов гадалки из трущоб не догадывалась об этом. Правда, опустим тот факт, что подозревать об этом я начала только с вчерашней ночи. Тяжело признавать свою неправоту.
2.1
— Что вы можете знать о судьбе, живя в каких-то трущобах?
— Шарлотта! — Ангелина не выдержала, топнув ногой. — Я совершенно тебя не узнаю, с того момента, как ты сбежала из клуба…
— В который попала по твоей вине, если бы не ты, — кажется, назревал скандал, но я уже не могла остановиться.
— Если бы не я, ты бы не узнала об изменах Андрэ и так бы и жила, слепо веря своему обожаемому женишку!
Конфликт нарастал подобно лавине, поглощающей все на своём пути. Весь негатив, что копился весь день, наконец начал выплескиваться, переливаясь через чашу терпения. Ярость клокотала внутри, разгоняя по венам огонь злости. Если бы мы обе обладали силой, то взгляды, скрещённые друг с другом, вполне могли бы разжечь настоящее пламя.
— Девочки, — попыталась прервать нас старушка, но мы были слишком увлечены, испепеляя друг друга.
Внезапная всепоглощающая злость, взявшаяся непонятно откуда и не думала утихать.
— Может это все и не привело бы нас к этой дурацкой ситуации, в этом дурацком полуразрушенном доме! — и не думала отступать. Зло сощурившись, сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Но даже эта легка боль не отрезвила.
— То есть я виновата, что за нами гнались дружки твоего жениха со стволами под пиджаками?! — Ангелина упёрла руки в бока, притопнув ножкой.
Да как она?!
— Девочки! — звонкий громкий голос был совершенно непохож на старое каркание, которым встретила нас старушка.
Старушка ли…
Замолкнув на полуслове мы обе обернулись на гадалку, о которой, в пылу ярости, успели и позабыть. Чёрная пушистая зараза, напугавшая меня при входе, запрыгнула на стол. Усевшись вольготно между сборов трав, она мигнула зелёными глазами.
— Успокоились?
Оперевшись морщинистыми руками на столешницу, старуха поднялась с табуретки. Не сговариваясь, синхронно кивнули, опустив взгляд в пол. Чувство ярости схлынуло так же, как и появилось – внезапно. Чертовщина какая-то. С таким и в мистику можно поверить.
— Простите, — отчего-то вдруг стало неудобно, что эта женщина стала свидетельницей нашего небольшого конфликта. И с чего вдруг вообще мы так обозлились друг на друга?
Пальцы правой руки нервно обхватили локоть левой. Скосила взгляд на Ангелину – подружка стояла такая же растерянная, как и я. Странное чувство неправильности не давало покоя, словно влияние извне помутило рассудок. Мы ведь никогда не ругались из-за ерунды, а уж тем более прилюдно. Задумчиво обвела взглядом всю комнату, мимолетно задерживаясь на каждом предмете. Что-то в ней было неправильно, только что?