* "Мастер и Маргарита".
Вместе это не катит.
- Если ты имеешь надежду снова попасть в лабораторию - забудь об этом прямо сейчас, - сказал Рыжик, жуя подсохший хлеб. - Склады замело еще хуже, чем все остальное Переднево, они же длинные и как раз перпендикулярно направлению ветра стоят. Их вообще не видно!
- Нас шесть человек, - сказала Мадина, - и мы уже такое проворачивали, что просто смешно пасовать перед каким-то сугробом.
- Ты когда-нибудь дворником подрабатывала? - спросила Катя. - Можешь не отвечать. И так знаю, что нет. А в моей биографии такой эпизод был.
- И что?
- А то, что Рыжик прав на 156%. Сугроб в два человеческих роста, несколько метров толщиной и из такого тяжелого снега: ночью оттепель была, а сейчас опять мороз... Тут двум бульдозерам работы на несколько часов, а нам на пару недель хватит, даже если коту лопату дадим.
- Телефоны во всем поселке не работают, - поделился информацией Ерохин, - я проверил. И света нигде нет. И, что характерно, радио молчит. Я думаю - все столбы повалило. Кстати, на вокзале сегодня никто не работает. Все стоят и на железку пялятся как баран на новые ворота.
- А что там такое, на этой железке? - поинтересовалась Катя.
- А сугробы на протяжении десятков километров. Если не сотен. И стволы поваленные. И парочка "мотань" сошедших с рельсов и завязших насмерть. Словом, много веселого, но мало оптимистичного. Не меньше трех-четырех суток пройдет, пока нормальное движение восстановят, это мне кассирша сказала, а она сестра начальника вокзала.
- Да, дела...
- Негры - это фигня, - сказала Ленуся, отодвигая так и не початую кружку. - Неприятно, но не смертельно. По крайней мере яду я ни в печенье ни в молоке не обнаружила, да и мы все пока живы. А вот что нам делать со взрывчаткой?
- И с террористами, - вставила Катя.
- До соседнего поселка сорок километров, - ни к кому не обращаясь произнес Ерохин, - но джип не пройдет, даже если сумеем его вытащить. На дорогах наверняка то же, что и на железке, если не похуже. Тут армейский вездеход нужен. Или аэросани.
- Или лыжи, - добавил Рома.
- Что? - шесть пар глаз, включая зеленые глаза Кусаки, с изумлением уставились на него.
- Лыжи, - повторил он, - это такие доски с загнутыми концами, крепятся к ногам. На них ходят зимой по снегу. Никогда не слышали?
- У тебя с головой все в порядке? - осторожно поинтересовалась Катя. - Сорок километров!
- Три часа ходу, - сказал Рома.
- Он знает, что говорит, - Женя Ерохин встал, подошел к окну, ничего не увидел по причине снега, но возвращаться не стал и, устроившись на подоконнике, закурил.
- А "гость", который едет сюда на встречу, и, между прочим, по той же дороге и из того же села?
- Бандит со своей тачкой уже давно в сугроб закопался, если вообще жив. Такой ночью в машине, даже с обогревателем, совсем не весело, - Ерохин затянулся дымом. - Вдвоем с Ромкой мы, если не за три часа, то за четыре как-нибудь добредем.
- Не "мы вдвоем" а я один, - поправил Рома. - Эти гаврики хоть и связаны, а все равно опасны.
Он встал.
- Подожди! - Катя бросилась за ним и остановила, схватив за рукав, уже в дверях. - У него же наверняка ствол с собой. А может их там вообще несколько, в смысле, бандитов. Возьми хотя бы оружие.
- Не суетись по пустякам, - посоветовал Рома. - Если бандиты в машине - я увижу их раньше, чем они меня.
После его ухода долгое время стояла тишина. Все молчали, странным образом забыв о правилах хорошего тона, и необходимости поддерживать застольную беседу. Потом взгляд Ленуси уперся в оставленную соседом гитару.
- Спела бы что-нибудь, Катюша. А то тоскливо, как в гробу.
Катя подтянула инструмент, пробежалась по струнам, вслушиваясь в глубокие, прозрачные звуки. Взяла пару аккордов.
"Мы встретимся едва ль.
Дороги замело.
Торопится январь
чтоб нам не повезло.
Тепло твоей руки
растает без следа
У той большой реки,
где не бывает льда..."
Нет. Ничего не получится. Хотя ни голосом, ни слухом бог ее не обидел. Но ТАК ей никогда не спеть. Чтобы песня взяла за душу, наверное нужно, чтобы у самого певца душа была не мелкая. Такая, чтобы ради почти незнакомых людей одному уйти в неизвестность, спокойно, как на обычную прогулку.
Неожиданно, вслушиваясь в знакомый перебор струн, Катя поняла, что в ее жизни случилось что-то хорошее, но непоправимое.
Ленуся с головой нырнула в какие-то расчеты, которые она производила на рулоне туалетной бумаги, время от времени кусая ручку.
Рыжик, Мадина и Ерохин откопали потрепанную колоду карт и сели играть в вист, но вскоре обнаружили, что играть с "болваном" неинтересно. Попробовали поискать Кусаку, но он снова исчез, бог знает куда. А объяснять Бобику систему взяток никто не захотел, поэтому народ перешел на пролетарского "подкидного дурака".