Фокс повел рукой в сторону двери. Вся его длинная фигура выражала знак вопроса.
- А как вы думаете, зачем люди ходят в кинотеатр? - спросил кот и Малдер с некоторой оторопью сообразил, что пушистый телепат прочет его незаданный вопрос. - Они смотрят фильм. Правду сказать, я бы не стал этого делать - скука смертная...
Кот зевнул.
Малдер чувствовал себя так, будто наелся гидропирита и весь бурлит и кипит от того самого кошачьего любопытства, на которое ему было указано.
Хоть бы раз это любопытство принесло ему что-то стоящее. Или хотя бы не приносило неприятностей!
Скиннер, не смущаясь, обзывал его на всех вечеринках "надоедой", Скалли не раз оставляла на его столе газету с объявлениями, открытую на странице "медицинская помощь", где обводила маркером слово "психиатрическая". Друзья, искренне считая, что он работает в какой-то газете, спрашивали, не он ли автор статей вроде: "Археолог изнасиловал мумию" или "Мутанты среди нас".
В его глазах блестнули слезы, невыплаканные по причине твердого характера. Хотя материалистка Скалли сказала бы, что их вызвала аллергия на кошачью шерсть. Тем более, что нос у агента распухал, как раскрывающаяся пунцовая роза в фильме про природу, по прихоти режиссера делающая это за считанные секунды.
- Я ухожу, - заявил кот. - Кстати, деньги за показ Черного и Ужасного внесите на счет Боба Харпера. Ему маму кормить не чем. Ну, за вычетом 1.500 долларов за отель. Номер его счета узнаете по телефону. Я столько цифр запомнить не могу. Что вы-таки хотите от простого кота?
Окончив свой монолог, кот неторопливо прошествовал куда-то под арку, а Малдер, как это с ним случалось иногда, застыл, глядя ему вслед, не в силах побороть странное оцепенение. Это оцепенение обычно предвещало полное понимание ситуации, причем не путем логических умопостроений, а интуитивно. Но сейчас ничего и близкого не было. Ситуация с каждой секундой становилась вс непонятнее.
Придя в себя Малдер вежливо (все ж высшее образование) постучал в двери кинотеатра. Поскольку никто не бежал, спотыкаясь, ее открывать, агент успел рассмотреть все шпонки, шконки и дранки, из которых она состояла. Спустя полминуты он постучал еще раз, уже громче, и услышал чьи-то шаги, затем глухие щелчки в замке, и дверь приоткрылась. Невидимый в темноте человек сказал:
- Все билеты проданы.
Молдер проделал свой коронный трюк; заклинил дверь ботинком и поднес к щели раскрытое удостоверение.
- Агент ФБР, - сурово произнес он и шагнул внутрь кинотеатра.
- А, это вы, - без особой радости произнесла личность в странном наряде: длинном черном плаще и черной шляпе. Малдер напрягся и с некоторым трудом опознал в личности рыжего парня.
- Деньги принесли что ли? А мы тут сообща решили их не брать...
- Ваш кот приказал мне отдать их Бобу Харперу. Он имеет право голоса?
- Ну, если Кусака приказал, - рыжий развел руками, показывая свою беспомощность в данном вопросе, - я пас.
- Но вам требовалась гораздо большая сумма, если я провильно понял ваши опасения.
- Уже не требуется. Мы тут кино крутили. Билеты по двадцать штук - расхватали в миг, стоило намекнуть в Интернете... Странные тут люди, мистер агент.
- А о чем кино? - светски спросил Малдер.
- Слышали новость: Джессика Спиерс покидает своего извращенского муженька?
Малдер хмыкнул.
- Развод идет по телемосту.
- Зачем вы мне все это рассказываете? Я могу дать против вас свидетельские показания и вы предстанете перед судом как лица, занимающиеся распространением информации, не имея на нее никаких прав. И тогда вас не спасут ни богатая фантазия ни деньги.
- В суд? - рыжий задумался. - Нет. В суд нам не надо. А вот кто у вас шпионами занимается?
При слове "шпионы" Малдер внутренне замер и потянулся к карману. Но в последний момент изменил мнение, зачем-то проверил надичие пистолета и сказал:
- Вообще-то мы. ФБР.
- Плохо, - сказал Рыжик, - девчонкам ваше имя не нравится.
- Я от него тоже не в восторге, - хмыкнул Малдер и шагнул вперед, мимо задрапированного в черное Рыжика, туда где светился экран, пахло духами и слышались приглушенные голоса.
В левой половине экрана сидела миниатюрная, но при этом удивительны пышная брюнетка, а на правой блестел потным ястребиным носом ее супруг.
- Не биле этого, - возмущался арабский муж, - вирет всо она!
- Извращенец! - рявкнула брюнетка.
- Вы признаете факты, отмеченные вашей женой? - спросил судья.
- Нэт! Вирюшка! Не училь я собаку, читоби она подиглядивала в замоух спальня! Нэт! - кипятился муж.
- Но вы настаивали на связи на глазах у животного? - пытливо спрашивал судья видимо, уже не в первый раз. А до этого, надо думать, несчастному мужу тот же вопрос раз по пять задали прокурор и адвокат.